Кажется, это был правильный вопрос, потому что Клэр перестала плакать и сейчас же рассвирепела.

— Эсубранд, — выплюнула она, и ее щеки вспыхнули. — Я обязательно разыщу этого трусливого мерзавца и сделаю... сделаю... Боже мой, я даже не могу придумать, что именно, но это будет нечто по-настоящему скверное!

Хейдар уже заканчивал со вторым противником. Я решила, что теперь можно и упасть, так и сделала, но немедленно пожалела об этом, потому что Клэр снова заплакала и принялась меня трясти.

— Я не мертвая, — произнесла я настолько отчетливо, насколько позволяло горло, забитое землей.

— Вода, — ахнула она. — Тебе нужно воды!

«Мне нужно поваляться пару месяцев на пляже, но сойдет и вода».

Я кивнула, и Клэр побежала к дому.

«Интересно, что бы сказал Луи Сезар, если бы увидел меня сейчас, после того, как я похвалялась своей боеготовностью», — подумала я и решила сесть.

Кэдмон закончил растить виноград. Два эльфа превратились в холмики, заросшие лозой, причем на ветках уже начали появляться крошечные грозди. Он упал на землю рядом со мной, чем-то страшно довольный.

— А вы быстро вернулись, — прохрипела я.

— Кажется, я едва не опоздал, — отозвался он, беря мою грязную, исцарапанную, окровавленную руку. — Прошу прощения. — После чего эльф притянул меня к себе и поцеловал.

Сила запела в воздухе. Я ощутила ее на своем языке, густую, вязкую и сладкую. Затем она растеклась по мне весенними ручьями. Мое тело, напоминающее обожженную почву, жадно впитывало ее. Кэдмон провел рукой по моему боку. Все мое тело встрепенулось и ожило. Я открыла глаза, но не увидела знакомого эльфа. Существо, державшее меня, оказалось светом, сияющим в темноте, ярким как солнце, вечным, словно горные цепи. Было просто невозможно ошибиться относительно его природы.

Постепенно яркий свет померк. Я пришла в себя и прежде всего подумала о том, что Раду придется разбивать новый виноградник. Ровных, симметричных рядов больше не было. Теперь здесь царило настоящее буйство зелени. Кругом пробивались молодые лозы и тоненькие деревца, отовсюду свисали изящные гирлянды бугенвиллеи и гибискуса, украшенные тяжелыми соцветиями. Они покачивались на прохладном ветру, время от времени роняли оранжевые или пронзительно-розовые лепестки на мягкий зеленый ковер травы. Грозовые тучи разошлись. Небо сияло бледной синевой, омытой дождем.

— «Кэдмон» на гаэльском означает «великий король», — сказала я, когда у меня над головой распустилась виноградная гроздь, похожая на живой фейерверк.

— Правда? — Кэдмон выказал весьма умеренное любопытство.