— Это мой любимый. Его зовут Али, — сообщила Марина. — В таком состоянии он находится уже больше месяца. Он не помнит ни своего имени, ни кто он, ни что с ним случилось… Меня он тоже не узнает.

Марина достала чашу, налила в нее темную густую жидкость и подожгла. Запахло чем-то приятным, одурманивающим, закружившим голову. Марина закрыла лицо темным платком и протянула руку. Маша вложила в нее золотую маску. Марина надела ее поверх платка и стала ритмично двигаться вокруг черноволосого парня, нараспев выкрикивая какие-то фразы на незнакомом языке.

Маше показалось, что все это происходит во сне: призрачный свет луны, Марина, почти сливающаяся с окружающей темнотой, выкрикивающая что-то непонятное, прикрыв лицо ужасным золотым ликом, и безучастный, отрешенный от всего, Али. Маша несколько раз больно ущипнула себя, и уверилась, что это реальность.

Марина остановилась возле Али, вложила в его руку металлическое зеркало, заставила взглянуть в него. Но чуда не произошло, Кирилл продолжал сидеть неподвижно, как истукан. Марина повторила свой спектакль еще несколько раз, затем в изнеможении опустилась на землю. Маша все более скептически смотрела на все это действо, убеждаясь, что у Марины не совсем в порядке с головой.

«А у меня? Поверить в этот фантастический рассказ, оставить рабочее место, ночью полезть на гору, рискуя жизнью, — разве я нормальная? Посмотрела на этот спектакль и хватит».

Маша подошла к Марине и дружески взяла ее за руку.

— Мариша, видишь, ничего не получается, а мне надо возвращаться на рабочее место. Если хочешь, завтра можем повторить. — И Маша протянула руку к золотой маске.

Марина больно стукнула ее по руке зеркалом и оттолкнула. Маша от неожиданности потеряла равновесие и ударилась спиной о стену. Марина выхватила из одежды длинный нож и стала подступать к ней, ее глаза, обычно ничего не выражающие, сейчас горели безумием. Маше стало очень страшно, она попятилась.

— Марина, забери себе маску, если она тебе так нужна, — сказала Маша, дрожа от страха, но Марина с горящими от ненависти и безумия глазами, продолжала медленно приближаться к ней, в одной руке сжимая нож, а в другой зеркало.

— Спасите! — закричала Маша в отчаянии, понимая, что ее крик здесь никто не услышит. Отступать ей было больше некуда, спиной она уперлась в стену комнаты.

Осознав, что иного выхода у нее нет, Маша решилась на безрассудный шаг — она подтянулась и оказалась сверху на стене. Отчаяние придало ей ловкости и силы, так что нож Марины рассек лишь пустоту. Толщина стены была чуть больше полуметра, а внизу, в темноте, слышался шум прибоя. Маше было страшно передвигаться по неровному верху стены, ведь при малейшей ошибке, она могла сорваться в пропасть, а ко всему, обезумевшая Марина пыталась снизу поранить ей ноги, не давая спуститься.