Он глянул на осколок зеркала, который выпал из футляра и лежал рядом с ним.

— Поднеси его к моему лицу, — попросил он Магду.

Магда поднесла осколок к его щеке.

— Ну и что ты там видишь? — спросил Гленн.

Магда глянула в зеркало и, вскрикнув, выронила его из рук. В зеркале не было отражения! То же самое отец говорил о Расаломе!

Человек, которого она любила, не имел отражения!

— Наши отражения забрали те Силы, которым мы служим. Может быть, для того, чтобы мы с Расаломом постоянно помнили, что наши жизни нам не принадлежат.

Его мысли, казалось, витали сейчас где-то очень далеко.

— А знаешь, — задумчиво продолжил он, — как странно — не видеть самого себя ни в зеркале, ни в воде… К этому невозможно привыкнуть. — Гленн грустно улыбнулся. — По-моему, я уже забыл, как выгляжу…

У Магды просто разрывалось сердце.

— Гленн?..

— …но я никогда не переставал преследовать Расалома. — Гленн вышел из задумчивости. — Откуда бы ни доходили слухи о резне и смерти, я мчался туда и прогонял его. Но по мере восстановления цивилизации люди снова начали собираться вместе, и Расалом стал более изобретателен. Он всегда сеял несчастье и смерть, где только мог, и в четырнадцатом веке, прошествовав из Константинополя по всей Европе, в каждом городе оставлял зараженных чумой крыс…

— Черная смерть!

— Да. Если бы не Расалом, это была бы небольшая вспышка эпидемии, а так, как тебе известно, она превратилась в крупнейшую катастрофу Средневековья. И тогда я понял, что должен найти способ остановить его, прежде чем он придумает что-нибудь еще более ужасное. И если бы я тогда справился со своей задачей, мы сейчас не сидели бы здесь.

— Но почему ты винишь в этом себя? Почему освобождение Расалома — твоя вина? Это немцы выпустили его!

— Потому что я должен был его убить. И мог это сделать еще полтысячелетия назад. Но не сделал! Я приехал сюда в поисках Влада Дракулы. Прослышал о творимых им злодеяниях в духе Расалома. Я думал тогда, что Влад и есть Расалом. Но ошибался. Влад был всего лишь безумцем, попавшим под влияние Расалома. Он давал пищу Расалому, сажая на кол тысячи невинных людей. Но даже в самые худшие времена Влад не творил и сотой доли того, что происходит сейчас ежедневно в лагерях смерти. Я выстроил замок. Хитростью заманил туда Расалома и с помощью рукояти заточил в стену подвала, где он должен был оставаться вечно. — Гленн вздохнул. — По крайней мере, я думал, что вечно. Я мог убить его тогда и должен был это сделать, но не сделал.

— Но почему?

Гленн закрыл глаза и долго молчал.

— Это не так просто объяснить… — заговорил он наконец, — но я испугался. Видишь ли, я существую как бы в противовес Расалому. Но что произойдет, если я одержу окончательную победу и убью его? Если вместе с ним исчезнет и творимое им зло, что будет со мной? Я прожил не одно тысячелетие, но не устал от жизни. Возможно, в это трудно поверить, но всегда появлялось что-то новое. — Он открыл глаза и прямо поглядел на Магду. — Всегда. Но боюсь, что мы с Расаломом представляем единое целое и от существования одного зависит жизнь другого. Как ян и инь[4]. А я еще не готов умереть.