— Не знаю, — ответил Зах. — Я просто нашел нужного человека.

Она посмотрела на Тревора, который твердо встретил его взгляд. Глаза у него были такими прозрачными, что Эдди подумалось, что через них можно увидеть все до самого мозга. Это заставило Заха его полюбить? Она вообразила себе, как эти губы целуют Заха, эти изящные длинные пальцы касаются его, как Захова голова лежит на этой гладкой костлявой груди. Их что-то связывает, и это что-то не просто страсть — достаточно поглядеть, как они сидят рядом.

— О'кей, — сказала она. — Прекрасно. Надеюсь, ты счастлив. Я на пару минут выйду во двор. Если вы, ребята, решите, что собираетесь делать дальше, дайте мне знать.

Эдди встала и, поскольку слезы застилали ей глаза, ощупью выбралась из гостиной — сперва в коридор, потом в ванную. Теперь она уже рыдала, не видя ничего вокруг, не в силах дышать. Оа выбралась назад в коридор, едва не споткнулась о собственную ногу, потом почувствовала, как на плечо ей легла большая мягкая рука, а за спиной замаячила высоченная фигура. Кинси.

— Задняя дверь вон там. — Он проводил ее в кухню.

— С-спасибо… Извини, что я так сорвалась у тебя в доме…

— Не надо извиняться. Я понимаю. — Он открыл перед ней дверь. — Во двор никто даже не заглядывает. Оставайся сколько хочешь.

— Не думаю, что у нас есть столько времени.

— Я попытаюсь сдвинуть их с места, — пообещал он.

Несколько минут Эдди сидела на ступеньках, уставившись в джунгли двора и позволяя слезам свободно катиться по щекам. Она верила, что Зах действительно влюблен, — вот что было самое ужасное. Она видела это в его лице и в лице Тревора и в том, как соприкасались их тела. И едва ли Зах стал бы ей врать в таком деле. Понять это было достаточно просто. Она — не та, кого хочет Зах. Тревор — тот.

И все равно ей не хотелось, чтобы он попал в тюрьму. И все равно она хотела помочь ему.

Наконец ее слезы иссякли, и она просто сидела, опершись подбородком на кулачок, глядя, как пчела кружит по заросшему и перегруженному цуккини садику Кинси, и наслаждаясь тишиной. Она любила Французский квартал, но зачастую там слишком трудно думать — слишком много там всего: все эти уличные музыканты и кричащие заводилы, и рев машин на улицах. А если сейчас Эдди и нужно было что-то, так это время подумать.

Предоставленная самим себе, компания раздолбаев в доме так и будет сидеть и разговаривать, пока не появится со своими подручными агент Ковер. К тому времени, когда Эдди встала и вернулась внутрь, у нее уже был план.

— Так куда мы поедем? — спросил Зах Дугала. Дугал одарил его кривой белозубой ухмылкой.