– Этот бедняга нас бы с удовольствием прикончил… Так, теперь как бы нам отсюда вылезти?
Я включил плафон в салоне. Он загорелся тускло, потом стал ярче и тут же снова потускнел. Аккумулятор долго не протянет.
Вода сочилась сквозь уплотнение дверей. И приборная панель стала кровоточить тонкими струйками. Запах речной воды стоял в горле. Через минуту-другую вода дойдет до передних сидений. При таких темпах машина наполнится минут за десять. Хотя это и не важно – к тому времени воздух уже станет непригоден для дыхания.
А музыка все играла, наполняя салон звуками оркестра, где никого из музыкантов, наверное, давно уже нет на свете.
И мы скоро к ним присоединимся, если я ничего не придумаю.
Кейт снова начала дышать часто и перепугано. Я заметил, что при выдохе образуется облачко белого пара. Вода была настолько холодной, что мы оказались будто в холодильнике. Окна покрыла испарина.
Я глянул на Дебила. Он висел в воде недвижимо, глаза были широко открыты – до боли широко. Длинные волосы и борода развевались темным ореолом.
На моих глазах перед его лицом мелькнул темный предмет величиной с кулак. На щеке появилась отметина размером с монету, хлынула кровь. Мелькнула еще одна тень, и у Дебила исчез кончик носа.
Крысы не теряли времени, обнаружив свежую еду.
Кейт сказала тихо, но с напором.
– Рик, мы должны… должны выбраться. Иначе погибнем.
– Знаю. Если… если раскачать машину, может быть, сумеем ее освободить?
– Ладно, попробуем.
– На счет “три”. Раз, два, три!
Мы стали раскачиваться взад-вперед. Автомобиль зашевелился. С жутким стоном заскреб металл по металлу.
– Еще раз, сильнее. Раз, два, три!
Тот же жуткий скрип металла по металлу. Мимо окна поплыли пузыри.
– Не выходит! – простонала Кейт. – Застряли!
Я скорчился на подголовнике переднего сиденья, обхватив ладонью подбородок. Нельзя так сидеть и ждать, пока утонем. Мы смогли добраться сюда.