— Пора в путь, джентльмены, — сказал Охотник. Я услышала, как захлопываются двери легковой машины, и карета «скорой помощи» трогается с места. Вся операция по нашему перехвату заняла две-три минуты.

Фургон слегка качнулся — видимо, наш водитель вышел, и секунду спустя к Охотнику подошел человек лет сорока в форме «Секьюрисор».

— Я подумал, вам стоит сообщить, сэр, — произнес он. — Похоже, в паре километров от нас хвост. Но точно не уверен. Может, это просто паранойя.

— Какая машина?

— «Лэнд Ровер». Белый. А255ДПР. Одинокий мужчина за рулем. Скорее всего, ничего особенного.

— Все потому, что он белый, — сказал мотоциклист, — белый всегда бросается в глаза. Эффект Моби Дика. Какой идиот станет вести слежку на белой машине?

— Мир полон идиотов, — сказал Охотник. — Я все же сообщу боссу на всякий случай. А теперь едем.

57

57

Мне показалось, мы ехали минут пятнадцать-двадцать. В фургоне было только маленькое тусклое окошко в задней дверце. Меня укачало, так что теперь внутренности страдали от голода и тошноты одновременно. Когда мы остановились, я была готова блевать (впрочем, это вряд ли бы случилось, ведь я не ела целую неделю). Охотник снова открыл клетку, приложив к ней ладонь. Парень в форме «Секьюрисор» залез в нее, отвязал меня от прутьев и надел мне на лодыжки колодки. Мотоциклист тоже вылез из машины. Поулсом все еще был в отключке, и его оставили в фургоне.

В темноте ничего толком не было видно. Мы стояли у маленького каменного фермерского дома, в котором не горело ни огонька. Все вокруг казалось пустынным. Было ощущение, словно вокруг лишь пустые поля и остатки старинных стен. Не слышно было ни коров, ни овец, ничего.

— Веди ее внутрь, — сказал Охотник, не глядя на меня.

Дом был в форме буквы Г, с низким потолком, пропахший сыростью, обставлен мебелью 30-х годов из лавки старьевщика. Темный массивный книжный шкаф без книг. Зеленый старый диван, на который совсем не хотелось присесть. Кресло, из которого, как эктоплазма, лез наполнитель. Ковер с выцветшим рисунком. Плотно задернутые занавески.

Они разожгли в камине огонь. Голени болели. Волк вызывал в кончиках пальцев рук и ног тупую боль, будто от электричества, когда пытаешься перелезть через забор для скота под напряжением.

— Видимо, бесполезно спрашивать, что происходит? — спросила я у мотоциклиста, когда Охотник вышел.

— Боюсь, что так, мисс, — ответил он, оголяя в улыбке белоснежные зубы и глядя приветливыми зелеными глазами. Волосы у него были двух тонов, как у серферов — совсем светлые и темного медового оттенка.