Если я прав, копье долетело до солнца. Что будет дальше?

– Я вас не понимаю, – сказал Дрейк, опуская бинокль.

Десять минут.

– Что происходит? Посмотрите на конусы! На императора! – удивленно произнес Дрейк.

Я всмотрелся, почти забыв о своем счете.

Пирамидальное основание конусов сморщилось. Столб света не ослаб, но механизм, производивший его, на несколько ярдов погрузился в хрустальное основание.

А император металла! Тусклыми и слабыми стали его огни, потускнело их великолепие; слабее стали фиолетовые вспышки звезд, его придворных.

Хранитель конусов! Его вытянутые плоскости склонялись все ниже и ниже, щупальца начали двигаться бесцельно, слабо – устало.

Я чувствовал, как отовсюду вокруг меня извлекается энергия. Жизнь будто уходила из Города, уходила на корм этой сверкающей пирамиде, поддерживая светящийся столб, мчащийся к солнцу.

Металлические существа стали вялыми, малоподвижными; живые гирлянды провисли, живые колонны прогнулись, начали раскачиваться.

Двенадцать минут.

С грохотом обрушилась одна увешанная балка и потащила за собой другие; разбившись, упала она в самую гущу ощетинившихся отростками колонн. Под нами сверкающие глаза стены тускнели, умирали. И ужасное чувство одиночества, отчаянное желание быть принесенным в жертву – то, что я испытал уже в развалинах, снова надвинулось на меня.

Кратер терял сознание. Жизнь уходила из города, его магнитная жизнь устремлялась в сверкающий столб.

Огни металлического императора становились все тусклее.

Четырнадцать минут.

– Гудвин, – воскликнул Дрейк, – жизнь уходит из этих существ! Уходит с лучом, который они посылают.

Пятнадцать минут.

Я видел, как щупальца Хранителя бесцельно извивались на клавиатуре. Неожиданно пламенная пирамида потемнела, погасла.

Сверкающий столб метнулся в небо и исчез в пространстве.

Перед нами съежившиеся конусы, достигавшие едва шестой части своего прежнего размера.