От толпы отделяются несколько человек, впереди идёт Шериф, а сбоку и чуть сзади от него - тот самый плотный мужик в поношенном кожаном пальто. Джои прямо-таки пронзает чувство, как будто он стоит под прицелом снайпера - такой взгляд у мужика в чёрной коже. Джои еле-еле подавляет желание оглядеть себя в поисках красной точки от лазерного луча оптического прицела - настолько ему не по себе. Конечно, учитывая то, чем они занимаются, врагов у них с Райс - вагон и маленькая тележка, но всё же. Кому он мог так насолить, что за ним гнались аж до этого задрипанного городишки? И вдруг всё кончается.

   И ветер с гор такой ласковый, а вовсе не холодный. Как лепесток цветка и жёлтый, потому что на дворе, верно, полдень. С чего это он взял, что веет холодом? И с каких гор? В штате Техас нет гор, по крайней мере, рядом с фермой его матери. Она сидит на крыльце в кресле-качалке, такой же, как у того чокнутого индейца; мать качается, и кресло поскрипывает - скрип-скрип - потом тишина - и опять - скрип-скрип...

   - Ведьм всегда надо сжигать на костре, ведь они продали душу дьяволу, - говорит мать. - Ты сделаешь всё правильно, правда? Ты приведёшь сюда обеих. Твоя Райс тоже ведьма, ты же видел у неё на руке знак? - Джои кивает, как во сне. - Вот видишь! Ты заметил сам. Ты сам всё прекрасно знаешь. Приведи этих блудниц, - и всё будет хорошо, я обещаю.

   Мать улыбается. Скрип-скрип - кресло качается, ветер шевелит седые волосы, как в тот день, когда она уже лежала в гробу, а Джои стоял рядом и думал о совсем других вещах: что по поводу дома звонил агент, и что ветер, дующий из пустыни, почему-то всегда пахнет кактусами и пылью. Или это только так кажется? Какой запах может быть у кактусов?

   - Просто приведи их, - говорит мать, - и всё будет хорошо. - Правда? - Всё будет так, как ты хочешь, - подтверждает она, - да, он и сам знает, что иначе просто и быть не может. - Ты ведь понимаешь, сынок: надо убить ведьм, им давно приготовлено местечко в преисподней. Ты ведь всё понимаешь, да?

   Как во сне, Джои подходит к дверям и берётся за ручку. Холодный металл обжигает, как будто он раскалён докрасна. Убить кого? Райс? И всё будет хорошо, лучше просто не бывает. Раскалённая докрасна дверная ручка - как пуля, попавшая в цель. Скрип-скрип - скрипит кресло - может быть, сапожника, и оно пустое, только с потёртым старым пледом. Потому что мать давным-давно, больше пятнадцати лет, мертва, и лежит в земле, там, за океаном, где дует ветер из пустыни. А в доме живут совершенно чужие люди, которые не будут держать на крыльце старенькое кресло-качалку...