- Разные. Но тебе нравятся любые. Ты проиграла.

   - А ты выиграл. Самое интересное, что тебе, похоже, тоже.

   - Сучка.

   - Подонок.

   "Спасибо за комплимент, мадам" - "Рада была сказать вам приятное". Ушам своим не верю!

   Вслед за этим наступает молчание, и раздаются какие-то размеренные звуки. Удары не удары, шлепки не шлепки. Джои, конечно, не мальчик из церковного хора, чтобы она могла одолеть его одним движением мизинца, тем более, мы обсудили с ней эту тему, но всё же. Я открываю дверь и вхожу в комнату.

   Карты сложены веером и зажаты у Джои в кулаке, и этим импровизированным веером, оттягивая его пальцами другой руки, он со вкусом отвешивает зажмурившейся Лене по лбу смачные щелчки.

   И я снова выпадаю в какое-то подобие сна, где высокородную - куда там, высокороднее просто некуда - Лену Легран какая-то "человечья мразь" лупит по лбу за проигрыш в "дурака". Сначала мне хочется закрыть дверь, а потом снова открыть и убедиться, что комната пуста, либо они просто-напросто награждают друг друга тумаками и пинками или поносят противника всеми известными ругательствами. А потом мне уже ничего не хочется, кроме как разразиться диким хохотом, потому что большего абсурда я не видела за всю свою жизнь.

   Ах, да, ещё я видела с полчаса назад зеркало Винсента, и мне показалось, что из глубин своего старого стекла он оглядывает коридор, явно что-то или кого-то поджидая, и вроде бы даже, чёрт его побери, хотел окликнуть меня, когда я проходила мимо. Но не окликнул. Интересно, о чём он мог меня спросить? Где шляется некий человек по имени Джои Купер, потому что вам, дорогой покойный супруг, хотелось бы с ним поболтать? Отлично, лорд Близзард, просто восторг. А как же ваша долбаная честь, мертвецы или рабы и всё такое прочее?

   Ах, да, и сцена утром, жалко, я не слышала разговора, только интонации - грозные Джои и плаксивые, умоляющие какого-то очередного подменыша, - и пинок, шикарный пинок, сделавший бы честь любому члену Семьи. Такие пинки частенько отвешивал челяди и сам лорд Близзард в то недолгое время, когда мы были молоды и жили в этом доме сразу после свадьбы.

   Ах, да, и взгляд Лены, переставший напоминать о тех временах, когда мы посещали с ней магазин старой дуры мадам Пьеро, а потом кондитерскую - съесть ещё одно пирожное или не стоит? Впрочем, она никогда после Утгарда не толстела. Просто не могла...

   - Дай ему волю - и он отобьёт тебе весь лоб, Легран, - с иронией говорю я ей.

   - Карточный долг, Близзард, - отвечает она. - Ты же понимаешь.