Движением фокусника Айболит сдернул простыню, и Надежда, скосив глаза, увидела, как заблестели облупленным никелем инструменты, лежащие в эмалированных продолговатых кюветах. Клещи, щипцы, зажимы, скальпели — все это великолепие только и ждало, когда же доктор займется нужным делом.

— Сейчас посмотрим — по-прежнему добродушно бубнил доктор. — Сейчас…

Из вороха инструментов, доктор на ощупь вытащил самый большой скальпель. Кончик скальпеля опасно блеснул.

— Ну-с, Наденька — доктор излучал тепло и радушие. — Могу сказать только одно — ты беременна, детка…

Надежда сглотнула.

— Скальпель… зачем?

Доктор хрипло рассмеялся.

— Как же, дорогуша — тебе наверняка интересно, кто будет — мальчик или девочка? Вот мы сейчас и посмотрим.

— Я не… — последние слова потонули в неразборчивом хрипении, когда сильная рука доктора вцепилась в шею.

Айболит с силой прижал ее к креслу.

— Сейчас… сейчас — торопливо бормотал он, примериваясь, как лучше сделать первый надрез.

Да он разрежет тебя сейчас! — внезапно поняла Надежда.

(Вспорет твое брюхо, разрежет как свинью, чтобы всласть покопаться в теплых еще внутренностях…)

Ага, детка, все так и произойдет, если ты и дальше будешь продолжать лежать в этом гребаном кресле.

— Пусти! — прохрипела она, извиваясь. — Пусти…

— Конечно, конечно — шептал Айболит, занося скальпель.

(Сейчас детка, сейчас… Потерпи немного, боль будет очень сильной!)

— Я взрежу твой маленький животик, и мы посмотрим, что там, внутри…

Доктор прокричал эти слова, прямо ей в лицо, так, что она ощутила смрадное дыхание — запах гниющей плоти, запах сырой (глины) земли, запах смерти.

(И что, ты так и будешь покорно сжиматься от страха, словно трусливая овца, позволишь этой мрази осквернить твое тело своими мерзкими прикосновениями?)