– И как собираешься ее расхлебывать?

– Обрублю все концы разом. Не думаю, что придурки, внимающие моим речам слишком расстроятся, если им объявить о роспуске секты. Они, я уверен, найдут себе занятие по душе: в лучшем случае будут бить морды прохожим.

Марат и Ольга вышли на окраину города и прогуливались вдоль рва, окружавшего старый замок.

– Я собираюсь закончить все в ближайшее воскресенье, – продолжал Чашников. – Только тогда почувствую себя отмытым от дерьма, в которое с головой окунулся.

– Марат, а тебе не кажется, что эти старые стены нечто большее, чем просто руины? – Мишина оперлась на невысокий штакетник. – Вечером замок выглядит довольно зловеще. Марат ничего не ответил и Ольга почувствовала, как ее окатила холодная волна беспокойства: именно так выглядел Чашников, когда затеял потасовку в общежитии.

– Эй, на палубе! Ты меня слышишь?

– Тармагурах, – мужчина смотрел на замок и явно видел то, чего не могла видеть его подруга. – Так его зовут.

Через мгновение Чашников вернулся из Сумеречной зоны. Ольге стало понятно, что Марат напрочь забыл о своей последней фразе. Напоминать о неведомом Тармагурахе она не стала, но от этого ничего не изменилось к лучшему. Ночь, проведенная в квартире Чашникова, оставила тяжелый осадок. Дело касалось не секса, а разговора, который повел Марат после того, как уснул. Он в чем-то соглашался с невидимым собеседником, шептал о девушке, бредущей на окровавленных ногах по зеркальным залам.

Перед тем, как провалиться в сон, Ольге было суждено испугаться еще раз.

– Тармагурах! – отчетливо произнес Чашников. – Звезды зовут его наружу!

За утренним кофе ночные страхи улетучились. Марат нагнал возлюбленную в коридоре.

– Планы на вечер?

– С головы до ног в полном твоем распоряжении.

Губы Чашникова коснулись ее шеи. Еще не так давно от этого прикосновения Ольга могла бы забыть обо всем на свете. Теперь же она просто констатировала, что поцелуй Марата был сухим и холодным. Откровение номер два пришло позже. Когда Ольга осталась одна в своей комнате, она поняла, что вход в потаенные уголки сознания Чашникова не просто закрыт. Он был замурован и превратился в неприступную стену.

24

24

Стена, на которую задумчиво смотрела Ольга, когда-то была оклеена старыми газетами. Внимание девушки привлекла одна из пожелтевших фотографий. На ней был запечатлены остатки сгоревшего дома, но Мишину заинтересовал другой дом, который попал в кадр случайно. Когда она жила у матери, то не раз проходила мимо заброшенного строения.

Жившая там бабка умерла, а у городских властей так и не нашлось времени разобраться с покосившейся избенкой, которая не вписывалась в ряд современных пятиэтажек, построенных рядом.