– Эх, Петька! – Фролов наклонился и поднял с пола толстый фотоальбом. – Думаешь, я всегда таким был? Не-а!

Занятый откупориванием новой бутылки гость, без особого интереса посмотрел на фотографию, в которую тыкал пальцем Егор. Четверо мужчин в военной форме стояли у стальных ворот самолетного ангара. Фролов лихо сдвинул на затылок фуражку и задорно улыбался. У него не было пуза, а лицо светилось неподдельной радостью человека довольного жизнью.

– Выпьем, Петька! Если б Горбачев Союз не развалил, думаешь, я сейчас бы с таким хмырем, как ты чокался? – Фролов сочно чмокнул собутыльника мокрыми от вина губами в щеку. – Наливай еще по одной!

Отдав указание, Егор продолжил листать альбом, ностальгически покачивая головой. За редким исключением все фотографии были сделаны на летном поле. Морские летчики и авиационные техники снимались на фоне бомбардировщиков, причем ракурс выбирался так, чтобы бортовые номера самолетов не были видны.

Отхлебывая вино, Фролов рассказывал о том, как боялись заокеанские буржуи грозной дивизии, в которой он имел честь служить, о сверкающих цилиндрах авиабомб, способных экспортировать смерть в любую точку планеты, о ракетах с ядерными боеголовками.

Прихлебатель Петька томно поглядывал на бутылку водки и ожидал благословенного момента окончания политинформационного поноса.

– В девяносто первом меня на пенсию вышвырнули, – бубнил, шмыгая носом, Егор. – Из аэродрома помойку сделали. Ребята теперь в Калининграде служат, а я здесь над печенью опыты ставлю!

Он с силой впечатал сжатый кулак в край табурета и, гостю пришлось проявить чудеса ловкости, чтобы наперекор закону всемирного тяготения поймать падающую бутылку.

– Послужил свое и будет, – Петя воспользовался паузой, торопливо отвинтил пробку, наполнил стакан Фролова. – Глотни, друг! Сразу легче станет.

– Правда? – Егор взял стакан с видом ребенка, которого мать уговорила-таки выпить горькое лекарство.

Питейную идиллию нарушила трель телефонного звонка. От неожиданности Фролов поперхнулся водкой и уронил с колен альбом.

– Вашу мать! Другого времени не нашли! По пьяной лавочке за телефон в этом месяце заплатил и на тебе! Уже трезвонят!

Переступив через фотографии, он снял покрытую пудрой пыли телефонную трубку.

– Ну?! Какая к хрену редакция? Я Фролов. Ага, служил. Какое кому…

– Чего ж не рассказать? И р-раскажу! Подписку о неразглашении Советской Армии давал, а теперь никому, ничего не должен! Не-а. Сегодня не могу. Дела. Дел выше крыши, говорю! Уболтали, пусть приходит!

Фролов швырнул телефонную трубку на аппарат.