— О, Господи! Остынь!

— Уже остыл, уже остыл! — сказал Джим и завел машину.

Лейн перегнулась через сиденье и пристегнула ремень безопасности. Когда машина тронулась с места, она объяснила, как проехать к дому Бетти.

— Генри тоже будет там, — добавила она.

— Жду не дождусь встречи с ним.

— Ты обещал.

— Я — человек слова, — сказал он. — Мы и в кино должны сидеть рядом с ними?

— Угу.

— Боже, на что только я не иду ради тебя.

— Но ведь я стою этого, правда?

— Ты знаешь это сама. — Он потянулся к ней и слегка ущипнул за ляжку. Его рука так и осталась лежать там, поглаживая ногу через ткань. Это было приятно. Но когда он передвинул ее выше, Лейн опустила ее вниз, к коленке.

— Веди себя прилично, — сказала она. — И сверни налево.

Джим свернул на улицу, где жила Бетти, и Лейн увидела своих друзей, стоявших рядышком перед домом на колесах. Джим затормозил.

Лейн повернулась на сиденье и отперла для них заднюю дверь.

— Приветик, ребятки, — сказал Генри, прошмыгнув в машину. — Джеймс, Лейн. Звучит, как живописная лондонская дорога. Джеймс Лейн.

— Приветик, детки, — сказала Бетти, втискиваясь в машину.

— Привет, — ответил вежливым тоном Джим.

— Как дела? — спросила Лейн, оглянувшись к ним.

— У нас-то прекрасно, — сказала Бетти. — Это у тебя надо спросить, как дела.

— Прекрасно!