— Вот и хорошо. А теперь спокойной ночи, дорогая.

Лейн сконцентрировала свое внимание на руке, открывавшей ручку дверцы. Дверца, наконец, распахнулась, когда она нажала на нее плечом, и она почувствовала холодный ветер.

— Приятных сновидений, — сказал Крамер.

Потом она стояла на обочине, глядя вслед машине Крамера, пока она не исчезла за углом. Она медленно повернулась к дому. На крыльце горел свет.

«Как я смогу притвориться..?»

Лейн осторожно направилась к дому. У нее было такое чувство, будто Крамер воткнул в нее толстую горящую головешку, которая от каждого быстрого движения начинала жечь ее изнутри.

«Родители заметят, что что-то не так, — подумала она. — Скажу, что у меня месячные».

У входной двери она при свете лампочки оглядела себя. Юбка была смята. Она распрямила ее. Лейн надеялась, что выглядит так, будто ничего не случилось. Если только они не заглянут ей под юбку.

Ее трусики Крамер оставил себе.

«На память о нашем первом свидании», — сказал он.

«Что мне теперь делать?»

Она старалась сосредоточиться.

«Сейчас самое главное, — подумала она, — это пройти мимо мамы и папы. Нельзя, чтобы они что-то заподозрили».

Она нашла свои ключи, открыла дверь и тихонько шагнула за порог.

Телевизор был включен.

Папа, посапывая, лежал на диване.

Мамы в комнате не было.

«Слава Богу!»

Лейн тихонечко закрыла дверь. Она на цыпочках пробралась мимо дивана и вышла из гостиной в коридор.

— Это ты, дорогая? — окликнула ее мама. Голос у нее был тихий, словно она уже спала.