— Мистер Крамер, — прошептала она.

— Хэл. Зови меня Хэл.

— Хэл. Я лучше пойду. Правда.

— Все хорошо, — сказал он. — Мы не делаем ничего дурного.

Но все — таки это было дурно. Но и приятно тоже. Ужасно приятно.

Его большие теплые руки гладили ее плечи и руки вверху. Она почувствовала, что вслед за ними соскользнули и лямочки ее бюстгальтера. Где-то внизу, в животе, стало холодно.

— Ну вот, теперь ты успокоилась, — прошептал он, продолжая растирать ей плечи.

— Не надо. Это не…

Он прижался к ее губам своими губами, и она не смогла договорить.

— О, Лейн. — Его дыхание коснулось ее губ. Его руки гладили ее щеки, словно мягкий ветерок. Затем они исчезли. Он поцеловал ее снова, его губы, теплые и нежные, были приоткрыты.

Лейн мечтала об этой минуте. Наяву все оказалось почти таким же, как и в мечтах. Но более волнующе.

И более пугающе. И как-то стыдно. Она не предполагала, что будет испытывать чувство страха и вины.

Это уже зашло слишком далеко.

Но она чувствовала себя беспомощной, удерживаемая его влажными теплыми губами.

Целуя ее, он расстегнул следующую кнопку ее блузки. Затем следующую.

«Господи», — подумала она.

Когда последняя кнопка была расстегнута, язык Хэла скользнул в рот Лейн. Он распахнул ее блузку.

Она отвернула лицо. Его язык выскользнул из ее рта и оставил влажную дорожку на щеке.

— Мне надо ехать домой, — задыхаясь, проговорила она. — Сейчас же.

— Но ведь ты мечтала об этом, — сказал он, спуская с плеч ее блузку. Лейн попыталась поднять руки, но он прижал их вниз и сдернул рукава. — Мы оба мечтали об этом. Ты же знаешь.