Лейн остановилась у лестницы. Отец был уже почти наверху.

«Может лучше позвать маму, — подумала она. — Если он ходит во сне, то это уже серьезно. А что, если он проснется прямо здесь, не поймет, что находится на чердаке и свалится через люк?

Пока я буду ходить за мамой, он может упасть».

Отец забрался на чердак и исчез из виду.

Лейн начала подниматься за ним.

«Что же мне делать?»

Она где-то слышала, что лунатики часто падают замертво, если разбудить их. Может, глупая сказка. А вдруг это правда?

Лучше проследить за ним, чтобы ничего не случилось.

Через люк над головой Лейн видела наклонную крышу гаража, поперечные балки, отбрасывающие тени на потолок. Фонарь, видимо, стоял где-то поблизости, но отца не было видно.

Она поднялась повыше. Перекладины врезались ей в босые ноги. Лейн заметила, что ноги у нее дрожат.

Когда она ступила на следующую перекладину, голова ее оказалась над полом чердака. Лейн остановилась. Не более, чем в ярде от ее лица стоял длинный деревянный ящик.

Неужели гроб?

Не может быть. Это смешно.

Но по ее спине побежали мурашки. Сердце учащенно забилось. Она чувствовала, что ее мускулы, и без того болезненные и дрожащие, становятся мягкими, словно квашня. Испугавшись, как бы ноги не подвели ее, Лейн покрепче уцепилась в верхнюю перекладину лестницы.

И тут увидела своего отца.

Он стоял у края ящика.

Не может быть, чтобы это был гроб!

Но отец стоял там, уставившись в него. Фонарь он держал у груди, лицо его оставалось в тени.

— Я знаю, — произнес он.

У Лейн от его слов перехватило дыхание. Она поняла, что он разговаривает не с ней.