Надо успокоиться.

— Хватайся за ветку, — сказал Седьмой. — Переведешь дух и полезем выше. Ты это видишь?

Мертвяк показал пальцем наверх. Но сколько Сергей ни старался, увидеть что-то во тьме у него не получалось. Да и к черту! Он дул на пальцы и качал руки на коленях. Хоть и медленно, однако боль проходила.

— По…

— Что? — спросил Седьмой.

— По… по… почему ты меня спас? Я же хотел убить тебя. — Каждое слово Сергею приходилось словно выплевывать.

— Не знаю, — ответил мертвяк. — Я не хотел тебя оставлять одного.

«Врешь, сука, — подумал Сергей. — Я тебе нужен как живой щит. Чуть что — и ты, падла, бросишь меня в самое пекло. Меня так просто не разведешь. Ты зря считаешь себя самым умным. Но ничего, ничего. Пусть выпадет момент».

Чтобы хоть как-то нарушить затянувшееся молчание, Сергей спросил:

— Куда делся огонь?

— Я откуда знаю? Не все ли равно? Там, наверху, нас ждет Кивир. Я чувствую.

Тропов поднялся с ветви и полез по костяным отросткам. Он специально карабкался первым, чтобы у Седьмого не возникло никаких подозрений…

* * *

Ползти было трудно.

Приходилось стискивать зубы, чтобы не проблеваться. Еще этот мерзкий запах разлагающейся плоти! Поэтому Сергей и Седьмой карабкались очень медленно, выбирая место, куда поставить ногу или за что ухватиться рукой.

К костяным ветвям были прибиты люди… Люди ли? Скорее существа, похожие на них: худые тела с почерневшими руками и ногами, белесые глаза, пустые лица с провалами вместо носов. На шее каждого из уродцев в слабом свечении мотыльков поблескивали крестики. Тропов находил забавным, что люди, прибитые к стволу, носили фигурку человека, прибитого к кресту.

Уродцы не пытались освободиться. Лишь изредка шевелили головами да тяжко вздыхали.

Седьмого не смущали прибитые. Он не боялся наступать на головы, руки и ноги, а вот Сергей старался находить костяные отростки.

Вдруг прибитые — зомби? Что-то не видно, как вздымаются их груди…

— Что ты медлишь? — спросил Седьмой.