— Извини, — Павел встал, подошел к окну. Отогнул занавеску. Никого. Тишь да гладь. — Извини, дружище. Я знаю, ты не обязан рисковать из-за меня.

— Павлик, о чем ты? Не буду говорить, что я святой, но когда хороших людей достают сраные нувориши… К тому же мы когда-то были друзьями. В этой поганой жизни нет ничего ценнее настоящей дружбы. Верно?

— Да, да. Я заплачу. Не сейчас. Позже.

— Конечно. Кредит открыт.

— Спасибо, — Павел облизнул губы. Боже, благослови людей действия!

— Ну, созвонимся.

— Давай.

Павел оборвал связь и глубоко вздохнул.

Он вышел на перекресток. Рядом еще два человека ожидали милости от Бога-Светофора.

У бордюра остановился темно-зеленый «козел». Открылась дверца. За доли секунды Павел успел сообразить, что это милиция. Кого-то берут. Кого? Точно не меня. Меня не за что, я чист.

Из кабины выскочили люди в синем. Один из них, с усталым взглядом, с зачесанными назад волосами, остановился. Посмотрел Павлу прямо в глаза.

Капитан Быстров разлепил губы:

— Павел Юрьевич, вы арестованы по обвинению в убийстве Руслана Кривицкого. Вы имеете право хранить молчание. Имеете право на судебного защитника. Все, что вы скажете, может быть использовано против вас.

Он замолк, холодно разглядывая Павла.

Павел не сказал ни слова.

Тотчас многочисленные стальные руки, совсем не похожие на мамины — ласковые, заботливые — схватили его. Толкнули внутрь кабины. На запястьях сомкнулись браслеты. Дверца закрылась, отсекая Павла от мира законопослушных граждан.

В кабинете Быстрова он сразу потребовал адвоката.

— Мой юрист в Москве. Мне нужно позвонить.