— И к чему ты все это рассказал? — спросил Корзун. — При чем тут мы?

— При том, что звуки и слова — они тоже могут изменять людей. Вот мы слушаем этот рассказ уже который день и сами постепенно изменяемся, превращаемся…

— Ни в кого я не превращаюсь! — злобно сказал Корзун.

— Ну-ну, — хмыкнул Борев. — Все так думают…

— Это только кажется, что ты не изменяешься, — объяснял Малина. — А на самом деле ты изменяешься очень быстро. Вот ты, Корзун, прислушайся к себе.

Корзун замолчал и стал прислушиваться к себе. Он прислушивался довольно долго, и вдруг Борев понял, что Корзун вовсе не прислушивается к себе, а молится.

— Корзун, ты что делаешь? — спросил Борев.

— Отстань.

— Народ, слушайте, Корзун молится! — крикнул Борев.

— Болваны, — тоже крикнул Корзун. — Надо прекратить читать эту черную тетрадь! Надо завязывать! А то у нас крыша совсем спрыгнет. Мы тут друг друга поубиваем просто…

— Поздно, Корзун, поздно, — хихикал Борев. — Процесс уже пошел… Скоро ты покроешься сизыми пятнами…

Корзун отвернулся к стене палатки. Борев перестал смеяться и решил по обыкновению посмотреть в окно. Церковь светлела в наступающих сумерках, и от этих сумерек чудилось, что церковь не белая, а розовая. И еще что-то произошло с вечерним светом, и Бореву показалось, что чернота стала сползать с куполов и растекаться по розовой известке.

— Кстати, видели, сегодня физрук в помойке крыс жег? — сказал Малина. — Целую кучу крыс.

— Видели, — кивнул Борев. — И правильно делал. Давайте лучше слушать историю. Новенький, сколько там у тебя еще осталось?

— Скоро кончится, — сказал новенький.

Черная тетрадь была уже приготовлена. Она лежала у новенького на груди и ждала своего часа.

— Скоро кончится, — повторил новенький.

«Сначала я хотела вернуться назад, туда, где остался Жук. Но потом поняла, что это бесполезно. Что надо идти в эту сторону. Что выход, если он даже и есть, находится там. Я отошла еще на некоторое расстояние и увидела конец коридора. Коридор обрывался и без всякого перехода превращался в пещеру. Место перехода выглядело не очень приятно — гладкие бетонные стены переплавлялись в неровный красноватый камень, будто что-то живое врастало в неживую бетонную плоть. Я вспомнила, что говорил Жук. Что эти существа могут управлять водой, ветром и камнями. И светом. Ламп в этом коридоре больше не было, а свет был — стены светились как бы сами по себе. Я стояла на пути в мир, где обитали существа, для которых люди были едой…

…скоро все кончится, я буду думать, вспоминая события этой ночи, думать и решать для себя: почему я тогда не боялась? И умные доктора в одноразовых зеленых халатах объяснят мне, что у меня был сильный нервный шок — в этом все дело. Что мой мозг как бы отстранился от всего, что со мной произошло, и выстроил защитные барьеры.