Становилось все жарче и жарче, а сосульки становились все толще и толще. И росли они не только с потолка, но и с полу. Сосулек было много, и, когда все они превратились в настоящий лес, я, к своему удивлению, услышала голоса.

— Валя, привет, — говорил Дэн. — Как дела?

— Валя, присоединяйся к нам, — говорил Жук. — Нам тут скучно. И холодно.

— Э, Валь, зачем ты меня сюда послала? — спрашивал меня Володька. — Мне здесь плохо. У меня здесь нету глаз.

— Скоро, Валь, и у тебя не будет глаз, — добавлял Дэн. — Как у нас всех…

— Глаза — это самое вкусное, — хихикал Жук. — Если долго не ел, надо всегда начинать с глаз…

Они смеялись, смеялись сразу со всех сторон, так что я даже не могла понять, кто где. Я старалась не слушать и шагала вперед между сосульками. Два раза из-за сосулек высовывались пятна, но я грозила им пригоршней соли, и пятна отступали. И тогда голоса наглели и начинали звать меня особенно настойчиво.

— Валя, иди к нам! — звал Жук. — У нас хорошо!

— А помнишь, как мы ходили в поход? — спрашивал Дэн. — Тогда было хорошо! И у нас здесь очень хорошо!

— Я тебя простил, — уверял Володька. — Но если ты не придешь, я рассержусь!

— Мы все рассердимся! — грозился Дэн. — Очень рассердимся!

— И тогда тебе не поздоровится! — рычал Жук. — Очень не поздоровится!

Пространство между сосульками заполнялось рыком и смехом. Наверное, Дэн все-таки не зря сказал про гиененка. Тут явно был какой-то гиененок, во всяком случае, существо из этой породы. Вы скажете, что я тут немного вру — как я могла их слышать, если я на самом деле ничего не слышу и их губ я тоже не вижу. Но я их слышала, их голоса будто звучали у меня в голове.

Потом врачи мне рассказали, потом врачи мне объяснили.

— Очень не поздоровится! — рычали стены. — Тебе очень не поздоровится, маленькая дрянь! Очень!

Они пугали меня, но мне уже было не страшно. Я стискивала зубы и шагала дальше, рисуя на стенах и сосульках круглые знаки. Хотя зачем, я, в общем-то, уже не знала, зачем — вряд ли можно было возвратиться этим же путем. Потом у меня кончилась краска в баллончике, и я выбросила его.

А потом лес внезапно оборвался. Я стояла на самом краю огромной пропасти. Не знаю даже, с чем можно было сравнить эту пропасть. Размерами с несколько футбольных полей и глубиной с девятиэтажный дом. Пропасть была заполнена красноватым призрачным светом и от этого выглядела весьма мрачно. Через пропасть текла река и там, в глубине этой пропасти, впадала в море. Видимо, это было то самое море, о котором говорил тогда на мосту Жук. Вода в нем казалась черной, а на берегу возвышалось построенное из черных камней сооружение, описать которое я не могу даже сейчас. Пожалуй, больше всего это строение было похоже на огромную, закрученную против часовой стрелки спираль. В центре спирали возвышалось нечто, похожее на сложенный из высоких камней конус.