— Видели, — нехотя сказали все. Почти все.

Один только Борев ничего не сказал. Ему весь день хотелось спать, и после обеда он не пошел смотреть кино, потихоньку смылся и всю вторую половину дня дремал в палатке один. Думал.

— Говорят, эпидемия, — сказал Корзун.

— Эпизоотия, — поправил Малина, собиравшийся стать врачом. — Эпидемия — это когда люди помирают. А когда крысы дохнут, это эпизоотия.

— А у нас и люди помирают, — зашептал Корзун. — С Фогелем-то что? Подавился пчелой?

— Такое бывает иногда, — сказал Малина. — Бывает. От пчел каждый год куча народу гибнет. А Фогель сладкое любил и жадный был, всегда себе сиропа по полстакана наливал. Вот туда оса и залетела. А он по жадности не увидел.

— Негритенка укусил шмелик, он лежит, совсем не дышит, — загадочно сказал новенький.

— Это ты о чем? — подозрительно спросил Корзун.

Новенький промолчал.

— Ну, хорошо, — согласился Корзун. — Пусть пчела. А тот, из третьего отряда, ну пусть у него корь… А крыс-то что, тоже пчелы перекусали? Целый грузовик, да? Или у них корь?

— Это тоже вполне объясняется, — сказал Малина. — С крысами. Обожрались чего-нибудь, вот и передохли. Тут другое плохо…

— Чего это плохо? — проснулся Борев.

— Плохо вот что, — объяснил Малина. — Нас тут могут на карантин задержать. На пару недель.

— О-па! — выдохнул Корзун. — Еще две недели тут торчать?

Борев зевнул.

— У меня через неделю тренировки начинаются… — вздохнул Корзун.

— Вот тут и потренируешься, — захихикал Малина.

— Заткнись! — крикнул Корзун.

Малина замолчал. Какое-то время было тихо.

— Это все из-за этой книжки, — сказал Корзун. — Она во всем виновата…