— Сплюнь, — недовольно покачала головой бабушка. — Какая она колдунья? Так, видимость одна. Погадать, пошептать — это она еще может. Какое у нее колдовство? Ты лучше скажи, что натворила? Вылетела из Валиного дома как угорелая. И она все твое имя у меня выпытывает… Что такое, глаза почему опять красные?
— Бабушка, она меня съесть хочет, — заканючила Катя, вспомнив Пашкин рассказ. — И молоко у нее ядовитое. Давай не будем больше у них ничего брать!
— Да что ж ты все выдумываешь! — бабушка всплеснула руками. — Где ты этого набралась?
— Я видела, как цыганка Валя председателю что-то наколдовывала.
— Что?! — Ира во все глаза уставилась на сестру.
— Откуда ты только это берешь! — недовольно поджала губы баба Риша. — Председатель из леса вышел, а не из цыганского дома. Что ты на людей наговариваешь?
— А чего, вообще никаких колдунов нет? — Катя не поверила словам бабушки. Что же она тогда видела? Кто кому обещал исполнения всех желаний?
— Сейчас — не знаю, раньше — были. — Баба Риша загремела посудой, собирая стол к обеду.
— А что было раньше? — встрепенулась Ира.
— Раньше много чего было, — нехотя вымолвила бабушка. — Не знаю я. Вроде была здесь какая-то… Давно только.
— Правда, что колдуны после себя должны учеников оставлять? — спросила Ира, показывая, как много она обо всем этом знает.
— Да что ж вы за разговоры ведете? — вновь удивилась бабушка. — Нашли о чем беседовать! Колдуньи вы мои! А ну, марш руки мыть!
Сестры выбежали на улицу.
— Ты чего к ней с колдунами пристала? — Ира первой потянулась к носику рукомойника.
— Так. — Катя взяла кусок мыла. — Показалось кое-что. О чем тебя председатель спросил?
— Вкусные ли были яблоки.
— А ты?
— А я сказала, что в июле они еще кислые, — довольная своей находчивостью, улыбнулась Ира.
Катя хотела засмеяться вслед за сестрой, но смех застрял у нее в горле. У калитки стояла цыганка Валя.
И тут с Катей что-то произошло. Вроде бы она продолжала стоять около рукомойника, по ее ладоням текла вода. Но все это было как будто ненастоящим. Декорацией, нарисованной на картоне.