— Погоди-погоди, — я опустилась на подлокотник моего любимого черного кресла и с силой потерла виски, тупо уставившись в радиоактивную красно-черную пальму, до сих пор живущую в углу кабинета. — Ты что, подстроил мне подругу?

Шеф пожал плечами и разом осушил бокал.

— Тебе не кажется, что это чересчур?

Шеф уже открыл было рот, но тут вмешалась Катарина:

— Я вынуждена признать, Чиф, что тут она права. Все вышло несколько опаснее, чем вы предполагали.

Начальство непонимающе перевело взгляд с одной на другую, и мы поняли, что Черт еще не успел до него дойти. Дополняя друг друга и периодически перебивая, мы с вампиршей рассказали о Представителе, который появился посреди Города. Пересказывая, я почувствовала, что по спине бегут мурашки. Тогда, Внизу, адреналин выместил из крови и мозга чувство страха, сейчас же мне было не по себе, что, называется, «задним числом». Я украдкой оглянулась на вампиршу — собранная и сдержанная, она спокойно рассуждала о том, что сделала. Да, для того и созданы напарники, чтобы прикрывать друг друга, но ведь она знала меня меньше суток, а уже бросилась защищать… Похоже, Шеф снова оказался прав. Как всегда.

Когда мы закончили рассказ, он молчал. Не отдавал приказаний, не командовал, не хохмил и даже никуда не летел решать и править. Он просто молчал, сидя на краю стола и бездумно катая по пустому бокалу остатки льда. Ожидая ответа, да просто хоть какой-то реакции, я не сводила взгляда с его лица, и мне показалось, что под глазами у него вдруг залегли черные круги. От неожиданности я моргнула — и снова все пропало.

Шеф вздрогнул, как будто очнувшись, и поднял глаза на Катарину:

— Прошу прощения, ты не подождешь нас снаружи?

Та кивнула и исчезла за дверью, плотно притворив ее за собой.

При посторонних он был моим начальником, но, когда рядом никого не было, мне начинало казаться, что он просто мой сосед по квартире, мой почти что старший брат, сидящий у моей кровати, когда я болела или мучилась кошмарами.

Я осторожно опустилась на стол рядом с ним и тронула за плечо, обтянутое натянувшейся рубашкой.

— Это очень плохо, да? — Вопрос вышел тихим, как будто мне вовсе не хотелось, чтобы он услышал его и дал ответ.

Шеф ухмыльнулся — полоснула по щеке косая улыбка — и накрыл мои пальцы своими:

— Да.

Внутри у меня что-то оборвалось. Если уж неунывающий Шеф…

Он обернулся, и сердце мое сжалось. Передо мной снова был не грозный и загадочный повелитель всего Института, чье имя останавливает неизвестную мне нечисть, а просто уставший молодой мужчина, на которого свалилось больше, чем он может вынести.