Вера протиснулась мимо нее и с грохотом водрузила пакеты с продуктами на стол, подвинув какие-то банки.

– Располагайся, – она небрежно указала рукой на нижнюю постель. – Спать здесь будешь. Я наверху, пацаны – напротив.

Лека быстро стрельнул глазами и отвернулся, острые плечики выражали испуг. Саймон плюхнулся на противоположные нары и забулькал пивом. Глаза с интересом поблескивали из тени желтоватыми тигриными искрами. Кира почувствовала себя в западне. Сомневаться не приходилось: Кыша умер на этом ворохе тонких, как промокашки, одеял. Она опустилась на топчан осторожно, словно на краешек свежей могилы. В спину потянуло погребом, Кира уставилась вперед в одну точку, живо представляя Кышу: ворот байковой рубахи в бело-синюю крупную клетку слегка распахнут, штанины не очень чистых спортивных штанов задрались, обнажив худые щиколотки, носы растоптанных кроссовок смотрят в разные стороны…

Она не была суеверной, да и пугливой ее никто бы не назвал, но ей вдруг пришла в голову абсурдная мысль: дети что-то замышляют. Разве Вера не нарочито громко разбирает сумки, равнодушно отвернувшись от всех? А Лека? Слишком уж долго он восхищается своими «обновками», притоптывая подошвами по дощатому полу, стараясь при этом не смотреть в сторону Киры. Саймон с вампирическими зубами старательно скрывался в сумерках, просочившихся сюда, казалось, прямо из романов Мейер – этакое игрушечное зло. Вот только ухмылка, прилепленная к этим зубам, выдавала опытного подонка…

А потом ее разобрал смех. Чушь все это! Молодая, здоровая, сильная женщина. Она может встать и уйти прямо сейчас, ничего не объясняя. И она засмеялась, но глубокие грудные звуки вышли жуткими, словно смеялся смертельно больной человек. Саймон подавился пивом, Лека метнулся под крыло к Вере, как цыпленок, и только последняя сохранила какое-то самообладание.

– У нее бывает, – объяснила она. – Ничего…

– Да? – кожа на лице Саймона приобрела зеленоватый оттенок. – А по темечку она не съездит? Во сне… И вообще, говорят, психи все заразные. В смысле, от них крыша едет и у здоровых…

– Не съездит, – сказала Вера. – Она тихая. Смеется только… и нюхает еще. На, держи свои мульти-пульти…

На колени Кире упал тюбик клея, она неловко подхватила его суетливым, жадным движением.

– Во! – хохотнул Саймон. – Глюконавтка, бля! Ну давай, давай, не стесняйся. Все ж свои…

– Пусть поест сперва, – Вере эта идея явно не понравилась.

– Ага, – поддакнул Саймон. – И потом все тут заблюет. Уж лучше пусть сейчас воткнется…

– Отстань! – Вера отвернулась к столу. – Давайте ужинать.