— Клянусь вам! — глухо прозвучал голос профессора.
Миссис Харкер облегченно улыбнулась, откинулась на подушки и сказала:
— Еще одно предостережение, предостережение, которое вам не следует забывать: если это время должно наступить когда-либо, оно наступит скоро и неожиданно, и в таком случае вы должны не теряя времени воспользоваться этой возможностью, потому что в то время я могу быть... нет, если оно наступит, то я уже буду... связана с вашим врагом и против вас. И еще просьба,— добавила она после минутной паузы.— Не такая существенная и необходимая, как первая, но я желаю, чтобы вы сделали одну вещь для меня. Я прошу вас согласиться.
Мы все молча кивнули.
— Я желаю, чтобы вы прочли надо мной погребальную молитву.
Ее речь прервал громкий стон ее мужа; взяв его руку в свою, она приложила ее к своему сердцу и продолжала:
— Ты должен здесь, сейчас прочесть ее надо мной. Чем бы ни завершился этот кошмар, для всех нас наступит облегчение. Ты, дорогой мой, надеюсь, прочтешь так, что она запечатлеется в моей памяти навеки отзвуками твоего голоса... что бы ни случилось.
— Но, дорогая моя,— молил он,— смерть далеко от тебя.
— Нет,— ответила она,— я ближе к смерти в настоящую минуту, чем если бы лежала под тяжестью могильного холма.
— Жена моя, неужели я должен это прочесть? — спросил он, не в силах начать.
— Это успокоит меня, муж мой.
Больше она ничего не сказала, только подала ему книгу, и он начал читать.
Могу ли я, да и вообще кто-нибудь, описать эту странную сцену, торжественную, печальную, мрачную и в то же время дающую утешение? Даже скептик, видящий одну лишь пародию на горькую истину во всякой святыне и во всяком волнении, был бы растроган до глубины сердца, если б увидел маленькую группу любящих и преданных людей на коленях около осужденной и тоскующей женщины или услышал бы страстную нежность в голосе супруга, когда он прерывающимся от волнения голосом, так что ему приходилось порой умолкать, читал простую и прекрасную погребальную молитву.
— Я... не могу продолжать... слова... и... у меня не хватает голоса.,.
Она была права в своем инстинктивном требовании. Как это ни было странно, какой бы причудливой ни казалась нам эта сцена,— нам, которые в то время находились под сильным влиянием ее,— впоследствии она доставила большое утешение, и молчание, которое доказывало скорый конец свободы души миссис Харкер, не было для нас полно отчаяния, как мы того опасались.
ДНЕВНИК ДЖОНАТАНА XAPКEPA
Мы покинули Чаринг-Кросс 12-го утром, приехали в Париж в ту же ночь и заняли приготовленные для нас места в Восточном экспрессе. Мы ехали день и ночь и прибыли сюда около пяти часов вечера. Лорд Годалминг отправился в консульство справиться, нет ли телеграммы на его имя, а мы расположились в гостинице. В пути, вероятно, были какие-то происшествия, но я был слишком поглощен желанием уехать, чтобы обращать на них внимание. Пока «Царица Екатерина» не придет в порт, для меня не может быть ничего интересного на всем земном шаре. Слава богу, Мина здорова и как будто окрепла, возвращается румянец. Она много спит, дорогой она спала почти все время. Перед восходом и закатом солнца она, впрочем, бодрствует и тревожна. У Ван Хелсинга вошло в привычку гипнотизировать ее в это время. Сначала требовалось некоторое усилие, но теперь она вдруг поддалась, точно привыкла подчиняться. Кажется, в эти моменты ему достаточно лишь пожелать, и мысли ее становятся ему послушны. Он всегда спрашивает ее, что она видит и что слышит. На первый вопрос она отвечает: