— Что? Представление начинается? Расположимся на галёрке? — спросил он.

— Да, что-то на этот раз хочу глянуть на Магнит со стороны, — ответил Андрей. Он достал из своей холщовой сумки два яблока и протянул одно из них Гере.

— А правда, что с Р-россии начнется новый, особый путь духовного возрождения? — с места в карьер спросил у Андрея Гера, — Как утверждают тут все эзотерики?

— Ох! — вздохнул тот, — неужели, мы похожи на ту страну, в которой благоденствие пора на экспорт предлагать? Я что-то не заметил. А когда сюда как-то приезжали летающие йоги, то они с трудом могли подняться лишь на несколько сантиметров. И тут же падали, больно ударяясь… Очень больная, загрязнённая и страшная страна. Все духовно развитые люди с Востока об этом говорят, если они сюда попадают.

— Подумаешь, йоги! А у нас здесь зато, только что, недавно, и все хором, очень даже далеко улетали… Крышей, — выдержав небольшую паузу, информировал Гера, — В поисках ключей знаний.

— По-моему, единственный ценный духовный опыт, который можно в наше время в нашей стране приобрести, несмотря ни на что — это чувство юмора. Только оно иногда и спасает, — заметил Андрей.

— Только что-то наш юмор — я имею в виду юмор в нашей стране — по б-большей части, чем дальше, тем становится чернее. Ну, а если г-говорить не о вечном, а о делах кухонных, то у костра здесь мой юмор только что совсем не оценили. Спел я там одну из м-моих невинных песенок — а м-меня обозвали праздношатающимся недоумком. И даже чуть не п-побили. Я решил за хлебом сходить в итоге, — признался Гера.

— А меня вчера вечером упрекнули в том, что я ем здесь даровую кашу, — ответно поделился Андрей.

— По-моему, это называется «наезд», — подытожил Гера.

— И он только начинается, — «обнадежил» Андрей.

— А что в-вообще, всё-таки, происходит здесь в М-магнитах, хотел бы я знать? — спросил Гера после некоторого молчания.

— Вообще-то, я не отношу себя к существам, всё постигшим в этом бесконечном мире. Тем более что постижение — это штука совершенно бесконечная и совершенно личностная. Вряд ли я могу выдать по этому поводу конкретную справку.

— Но есть же в этом мире вещи простые, материальные и вполне объективные? — спросил Гера.

— Быть может. Но о том, каковы они, мы можем только гадать. Потому что наше восприятие этих объективных вещей — всегда субъективно. И трудность состоит именно в том, что мы делимся друг с другом субъективными представлениями объективных вещей. И смысл наших слов другой может понять только в силу своих собственных субъективных представлений, которые неравнозначны нашим.