— Ставок больше нет, ставок больше нет, — проворковал крупье и запустил шарик в противоход вращающемуся колесу. Шарик прыгал, прыгал, попал в гнездо и Дарлин на мгновение закрыла глаза. Когда открыла, увидела, что шарик крутится вместе с колесом в гнезде с числом 15.

Крупье пододвинул к Дарлин еще восемнадцать фишек, они напоминали ей раздавленные леденцы «Канада минт». Дарлин взяли их и передвинула все фишки на красное. Крупье посмотрел на нее, удивленно изогнул бровь, как бы молчаливо спрашивая, уверена ли она в принятом решении. Она кивнула, и он крутанул колесо. Шарик остановился на красном. Увеличившуюся горку фишек Дарлин поставила на черное.

Потом на нечетное число.

Потом на четное.

В итоге перед ней лежали пятьсот семьдесят шесть долларов и ей казалось, что она перенеслась на другую планету. Видела она перед собой не черные, зеленые и розовые фишки, а ортодонтические скобы и радиоуправляемую подлодку.

«Я счастливая, — думала Дарлин Пуллен. — Я счастливая, счастливая».

Она вновь поставила фишки, все фишки, и толпа, которая всегда собирается вокруг победителя в игорных городах, даже в пять часов дня, застонала.

— Мэм, я не могу разрешить такую ставку без одобрения питбосса, — в его голосе слышались извиняющиеся нотки. И выглядел он куда более взъерошенным, чем в тот момент, когда Дарлин, в сине-белой полосатой униформе горничной, подошла к его столу. Она поставила деньги на второй из трех секторов, на номера с 13 по 24.

— Так позови его сюда, сладенький, — проворковала Дарлин и ждала, спокойная, ногами здесь, на Матери-Земле, в Карсон-Сити, штат Невада, в семи милях от первого большого месторождения серебра, открытого в 1878 году, а головой на планете Шампаньола, пока питбосс и крупье совещались, а собравшаяся толпа перешептывалась. Наконец, питбосс подошел к ней и попросил написать на розовом листке, который вырвал из блокнота, ее имя, фамилию, адрес и телефонный номер. Дарлин написала, с интересом отметив, что почерк совершенно не похож на ее собственный. Она держалась спокойно, абсолютно спокойно, да только руки очень уж сильно дрожали.

Питбосс повернулся к крупье и его палец описал в воздухе круг: мол, верти.

На этот раз стук прыгающего белого шарика разнесся далеко: толпа затаила дыхание, ставку сделала одна Дарлин. Происходило сие в Карсон-Сити — не в Монте-Карло, а для Карсон-Сити это была невероятно крупная ставка. Шарик прыгал и прыгал, упал в гнездо, подскочил, упал в другое, подскочил. Дарлин закрыла глаза.

«Счастливая, — думала она, молилась. — Счастливая, счастливая мать, счастливая женщина».