А мне, как назло, полегчало. Я и забыла о болезни с того момента, как ушла из больницы, от этого чувствовала себя еще более виноватой. Полдня плясала вокруг своих с лекарствами и питьем, стараясь помалкивать и поменьше на них смотреть (а вдруг правда про дурной глаз), а им становилось все хуже. К вечеру я уже подумала, не сбегать ли еще разок за врачом, но они уснули, а на улице пошел дождь.
Я налила себе чаю, воткнула наушники в телик и с удовольствием плюхнулась на кровать. Под подушкой что-то мешало, не иначе опять мой добрый братец напихал туда камней. Я обычно засыпаю без задних ног, мне не то, что камни, зажженную петарду подложить можно, не замечу. Костика это ужасно забавляет. Всякий раз, когда я нахожу в постели камень (день обычно на третий), он смеется, что у меня чугунная голова или что из меня не выйдет принцессы на горошине.
В этот раз мою чугунную голову пощадили: под подушкой лежали две скромные палочки, связанные крест-накрест. Что-то не похоже на моего братца, ему не по умишку такие сложные конструкции… А, Тетьнюся! Деревянный крестик, наверное, должен меня уберечь от дьякона или домашних – от меня… Надо будет спросить. А быстро она сориентировалась, а? Я-то думала, зачем она пришла?
От вида этой деревяшки мне сразу стало легче: я ведь уже не одна, вот Тетьнюся помогает… Я затолкала палочки поглубже под матрас, убавила звук в наушниках и уснула так спокойно, как уже не засыпала дня три. Я еще не знала, что на самом деле приготовила для меня Тетьнюся.
Глава VIII.Шкура
Глава VIII.Шкура
Я проснулась от криков и еще несколько минут надеялась, что они мне снятся. Смотрела в белую темноту (такая бывает, когда ты проснулся, а глаза еще не открыл) и слушала голос, от которого не спрячешься:
– Как до утра, у него температура сорок?! На чем я должна его везти? На велосипеде? – Мать стояла прямо над моей кроватью и доказывала все это, как будто мне. Хотя скорее все-таки телефону.
Трубка шлепнулась на мою подушку пунктирным рисунком. Ночь! …И Костику хуже. Надеюсь, «Скорая» согласилась ехать в наши пампасы. И еще надеюсь… Ну это зря. Будить меня будут по-любому. Вон, как орали в трубку, чтобы Катька не дремала. Я потихонечку поползла от трубки, в надежде разглядеть одеяло и спрятаться.
– Катька, хватит спать! – Пунктирное одеяло взметнулось, а пунктирный человек так и замер, став невидимым. – Катька? – Мать быстро развернулась и убежала куда-то в сторону кухни, выкрикивая свое: «Катька». Не заметила. А могла бы и в обморок упасть.
Я скакнула наугад, шлепнулась на пол и заползла под кровать.