— У тебя болит голова от музыки?

— Немножко.

— Тогда пойдем к машине Мэтти.

— Отличная мысль.

Кира побежала вперед, чтобы занять скамейку на краю парка. Мэтти тепло улыбнулась мне и протянула руку. Наши пальцы тут же переплелись, словно проделывали это не один год. «Я хочу, чтобы начали мы медленно, практически не шевелясь, — подумал я. — И я захвачу с собой самую толстую, прочную и длинную снасть. Ты можешь на это рассчитывать. А потом мы поговорим. Возможно, даже увидим, как зарождающийся рассвет выхватывает из темноты мебель. Когда ты в постели с любимой, особенно в первый раз, пять утра — священное время».

— Тебе надо иногда отдыхать от своих мыслей, — заметила Мэтти. — Готова спорить, большинство писателей так и делают.

— Скорее всего ты права.

— Как мне хочется, чтобы мы оказались дома! Я бы зацеловала тебя, чтобы тебе стало не до слов. А если у тебя и появились бы какие-то мысли, то они пришли бы к тебе в моей постели.

Я посмотрел на красный диск заходящего солнца.

— Даже если бы мы перенеслись сейчас в трейлер, Кира еще не заснула бы.

— Это правда, — в ее голосе звучала печаль. — Правда.

Кира уже добежала до скамейки, стоящей у щита с надписью «Общественная городская автостоянка», и забралась на нее, держа в руке набивную собачку, подарок «Макдональдса». Я попытался убрать руку, но Мэтти не разжала пальцы.

— Все нормально, Майк. В Эл-би-ша их учат, что друзья всегда держатся за руки. Только взрослые вкладывают в это иной смысл.

Она остановилась, посмотрела на меня.

— Я хочу тебе кое-что сказать. Может, для тебя это пустяк, но для меня — нет. До Лэнса у меня никого не было. И после тоже. Если ты придешь ко мне, то будешь у меня вторым. Больше говорить об этом я не буду. Сказать «пожалуйста» — можно, но умолять я не стану.

— Я…

— На ступеньках, что ведут к дверце трейлера, стоит горшок с помидорами. Ключ я оставлю под ним. Не думай. Просто приходи.

— Не сегодня, Мэтти. Я не могу.

— Сможешь, — возразила она.

— Скоее, копуси, — крикнула Кира, подпрыгивая на скамейке.