— Для адвоката ты хороший парень, Джон.

— И ты ничего, для писателя.

На этот раз улыбка на моем лице выглядела более естественно и задержалась надолго. Мы миновали границу Тэ-Эр-90, и в этот самый момент солнце разорвало дымку и залило все ярким светом. Я уж решил, что это знак перемен к лучшему, но потом посмотрел на запад. Там, над Белыми горами, собирались с силами черные облака.

Глава 25

Глава 25

Я думаю, для мужчин любовь — это вожделение и восторг, смешанные в равных долях. Восторг часть женщин понимает. Насчет вожделения… им кажется, что понимают. Очень немногие, где-то одна из двадцати, в какой-то мере представляют себе, что есть мужское вожделение, и как глубоко укоренилось оно в сознании мужчины. Какое влияние оказывает оно на их сон и состояние души. И я говорю не о вожделении, точнее, похоти сатиров, насильников или растлителей малолетних. Я веду речь о вожделении продавцов обувных магазинов и директоров средних школ. Не упоминая писателей и адвокатов. К трейлеру Мэтти мы подъехали без десяти одиннадцать, и когда я остановил мой «шеви» рядом с ее стареньким джипом, дверь трейлера распахнулась, и Мэтти вышла на верхнюю ступеньку. У меня перехватило дыхание, и я почувствовал, что точно так же перехватило дыхание и у сидящего рядом Джона.

Такой красавицы, что стояла сейчас в дверном проеме ржавого трейлера, видеть мне еще не доводилось. Розовые шорты, розовый топик, не доходящий до талии. Шорты не слишком короткие, чтобы выглядеть дешевкой (одно из любимых словечек моей матери), но аккурат такие, чтобы вызывать фривольные мысли. Топик с тоненькими бретельками, завязанными узлами на плечах, также позволял мечтать о многом. Волосы Мэтти свободно падали на плечи. Она улыбалась и махала нам рукой. Я подумал: «Ей это удалось — пригласи ее в обеденный зал загородного клуба в таком наряде, и все будут глазеть только на нее».

— О Боже, — выдохнул Джон. В голосе его слышалась неприкрытая страсть. — Все это и еще пакетик чипсов.

— Да. Поставь глаза на место, а не то они совсем вылезут из орбит.

Он поднял руки к лицу, как бы показывая, что следует моему совету. Джордж уже поставил «алтиму» рядом с моим «шеви».

— Пошли. — Я открыл дверцу — Нас ждут.

— Я не смогу прикоснуться к ней, Майк, — прошептал Джон. — Растаю.

— Пошли, сластолюбец.

Мэтти спустилась по ступенькам, миновав горшок с помидором. Ки следовала за ней, в таком же наряде, что и мать, только темно-зеленого цвета. На нее опять напала стеснительность: одной рукой она держалась за ногу Мэтти, кулачок второй сунула в рот.