Обед кончился и мы перешли в другую комнату со столами для бриджа. Партнеров хватило на четыре стола, двое оставались лишними. Это дало мне возможность избежать игры. К несчастью для моих планов, Консардайн получил такую же возможность. Он предложил показать мне некоторые чудеса этого места. Я не мог отказаться.

Мы осмотрели с полдюжины комнат и галерей, прежде чем я смог, не нарушая приличий, изобразить усталость. То, что я увидел, описывать не буду: это не существенно.

Но меня глубоко задели собранные тут редкости и их красота. Сатана, сказал мне Консардайн, живет в собственных огромных апартаментах, где держит наиболее дорогие для него сокровища… То, что я видел, лишь небольшая часть сокровищ замка, сказал он.

Возвращаясь, мы заглянули в комнату для бриджа. Во время нашего отсутствия появились другие игроки, в ходу было еще несколько игровых столов.

За одним из них с Кобхемом в качестве партнера сидела Ева.

Когда я проходил мимо, она взглянула на меня и равнодушно кивнула. Кобхем встал, и мы с большим дружелюбием обменялись рукопожатием. Ясно было, что он больше не сердится. Пока я знакомился с вновь прибывшими, Ева откинулась в кресле, напевая, и я узнал одну из модных джазовых песенок:

Мне не нужен был лунный свет, чтобы сердце мое разгорелось. Это сообщение. Она виделась с Баркером.

Через несколько мгновений я наступил Консардайну на ногу. Ева была подчеркнуто вежлива. Она зевала и нетерпеливо перебирала карты. Кобхем раздраженно взглянул на нее.

— Ну что, — наконец резко сказала она, — играем мы или нет? Я официально заявляю — в двенадцать часов буду уже в постели.

Я опять понял — она подчеркивает свое сообщение.

Я пожелал всем спокойной ночи, и мы с Консардайном направились к выходу. Вошла еще одна небольшая группа, и нас попросили остаться.

«Не сегодня», — прошептал я ему. — «Я нервничаю. Выведи меня отсюда.»

Он взглянул на Еву и слегка улыбнулся.

— У мистера Киркхема есть срочная работа, — объяснил он. — Я вернусь через несколько минут.

Он отвел меня в мои комнаты, показывая по пути, как действуют панели и лифты.

— На случай, если передумаете и захотите вернуться, — сказал он.

— Не передумаю, — ответил я. — Немного почитаю и лягу спать. По правде говоря, Консардайн, я не выдержу сегодня общения с мисс Демерест.

— Я поговорю с Евой. Зачем вам чувствовать неудобства?

— Лучше не надо, — попросил я. — Я попытаюсь сам справиться с ситуацией.

— Как хотите, — ответил он и продолжал говорить о том, что утром меня будет ждать Томас. Вероятно, через него передаст свои пожелания Сатана. Если мне понадобится лакей, я могу позвать его по внутреннему телефону. Телефон давал мне впечатление уединенности, какого не давал звонок. Я решил, что Томас уже не исполняет обязанности моего надзирателя. И был этому очень рад.