— Мадемуазель д’Ис.
Он сделал шаг назад и сказал, как будто его что-то душило:
— А кто такая мадемуазель д’Ис?
Я подозрительно посмотрел на него и спросил: «Ты не знаешь имена своих гостей? Эта девушка там внизу — мадемуазель Дахут д’Ис де Керадель».
Билл ответил: «Нет, я этого не знал. И Лоуэлл представил ее только как де Керадель».
Спустя минуту он сказал: «Вероятно, еще одна порция тебе не повредит. А я присоединюсь».
Мы выпили. Он небрежно заметил:
— Никогда раньше не встречался с ними. Де Керадель позвонил Лоуэллу вчера утром, как один известный психиатр другому. Лоуэлл заинтересовался и пригласил его с дочерью на обед. Старик очень любит Элен, и со времени своего возвращения в город она всегда на его приемах играет роль хозяйки. Она его тоже любит.
Он допил свой коньяк и поставил стакан. Потом по-прежнему небрежно добавил:
— Я так понял, что де Керадель здесь уже больше года. Однако до вчерашних интервью, твоего и моего, он ни разу нас не навещал.
Я подпрыгнул, когда до меня дошло, на что он намекает. Я сказал:
— Ты хочешь сказать…
— Ничего не хочу. Просто указываю на совпадение.
— Но если они имеют отношение к смерти Дика, зачем им рисковать, приходя сюда?
— Чтобы узнать, много ли нам известно. — Он колебался. — Это может ничего не значить. Но… именно о таких случаях я думал, готовя свою наживку. А де Керадель и его дочь похожи на рыбу, которую я надеялся поймать… особенно теперь, когда я знаю о д’Ис. Да, особенно.
Он обошел вокруг стола и положил руки мне на плечи.
— Алан, то, что я думаю, может показаться тебе сумасшествием. Да и мне самому иногда кажется. Не Алиса в Стране Чудес, а Алиса в Стране Дьявола. Я хочу, чтобы сегодня ты говорил все, что придет в голову. Вот и все. Пусть тебя не удерживают соображения вежливости, приличия, удобства или еще какие-нибудь. Если считаешь, что твои слова могут стать оскорблением, пусть так и будет. Не заботься о том, что подумает Элен. Забудь о Лоуэлле. Говори все, что придет в голову. Если де Керадель будет утверждать что-то, с чем ты не согласен, не слушай из вежливости, возражай ему. Если он сорвется, тем лучше. Выпей столько, чтобы всякие сдерживающие соображения о вежливости тебе не мешали. Ты будешь говорить, я — слушать. Понятно?
Я рассмеялся и сказал:
—