Вот и все. У меня до сих пор хранится книга, которую он подписал. Ант наверняка тоже сохранила свою, хотя ее всегда бесило, что он ее не подписал. Она у вас дома?

– Не знаю. Возможно. Я так и не смог ее найти.

А с Мойрой вы не общаетесь?

Эвелин покачала головой:

– Я же говорила: она исчезла, убежала из дома тем летом. Ей несладко жилось, отец пил, мать, наверное, тоже. Мы даже в гости к ней не ходили. Да, там еще была старшая сестра, но я ее не знала. Послушай, если ты думаешь, что Беннингтон убил Мойру, это просто смешно. Я уверена, ее имя всплыло, когда закрутилась эта история с педофилией. Полиция провела расследование, и если бы они что-то нашли, мы бы непременно узнали.

– А ты говорила им о Мойре?

– Конечно, нет. Джеффри, мне кажется, тебе следует забыть об этой истории. Она не имеет к тебе никакого отношения, все произошло много лет назад. Ант об этом почти не вспоминала. Когда я прочитала в «Гардиан» о суде над Беннингтоном и рассказала ей, она даже не особо заинтересовалась. Я не знаю, жив ли он. Если да, то ему уже, наверное, под девяносто. Она наклонилась к Джеффри и взяла его за руку.

– Я вижу, ты устал. И понимаю, как тебе тяжело. Хочешь, оставайся у нас на несколько дней. Или приезжай после своей встречи в Лондоне.

– Нет. То есть, наверное, не получится. Придется вернуться в Бруклин. Я сильно отстал с несколькими проектами, мне нужно завершить их в течение ближайших недель. Прости, Эв.

Он потер глаза и встал.

– Я не хотел тебя беспокоить. Ты права, я совсем раскис. Все это… – он сложил фотографии стопкой на столе и спросил: – Можно мне взять одну? Неважно какую.

– Конечно, бери.

Он выбрал ту, на которой Мойра с Эвелин хохотали, а Антея смотрела на них со слегка смущенным видом.

– Спасибо. – Он разложил письма Антеи по конвертам, засунул снимок в последний, потом посмотрел на пачку, как будто не понимал, откуда она взялась. – Все это просто… Не знаю, как-то бессмысленно. А я хочу, чтобы смысл был. Чтобы он был хоть в чем-нибудь.

– Антея много для тебя значила, – Эвелин встала и обняла его. – В твоей жизни с ней был смысл. И в твоей жизни сейчас тоже есть смысл.

– Знаю, – он поцеловал ее в макушку. – Я все время себе об этом твержу.

На следующее утро Эвелин подбросила его до станции. Он чувствовал себя виноватым за то, что соврал о встрече в Лондоне, но знал, что хоть она и сожалеет о его скором отъезде, но в то же время испытывает облегчение.

– Прости за прошлую ночь, – сказал он, когда Эвелин заехала на стоянку. – Я чувствую себя Злой колдуньей, которая явилась на крестины. Зря я пристал к тебе с этой историей.