Кора зажмурилась на секунду, но страшная картина еще отчетливей предстала перед нею, и она сразу открыла глаза.

— Шивон, несомненно, знала, что в убийстве замешаны ее двоюродные братья. Иначе гангстеры убрали бы свидетеля преступления — ее мальчика. Маски на убийцах, несомненно, служили для того, чтобы ее сын не смог опознать их. Но она молчала. Она ничего не могла сделать. Если бы она рассказала кому-нибудь о своих подозрениях, она подставила бы под удар не только себя, но и Лайама, и его старого деда. Мне кажется, что именно это вынужденное молчание и стало причиной окончательного упадка ее духа и расстройства здоровья. Горе довершило остальное.

Девушка посмотрела на него, широко раскрыв глаза:

— Как… Как вы узнали об этом? Лайам рассказывал вам?

— Частично, — ответил он. — Мальчик не скрывал своих внутренних чувств, и он был отнюдь не одинок в своих подозрениях. Я наводил справки, разговаривал с капитаном Холлораном. Знаете ли, я был командиром капитана Холлорана в Адене. Это был отличный воин и прекрасный человек; я был о нем самого высокого мнения. Его смерть была большой потерей для подразделения, которым я командовал в самом начале этой кампании. Конечно, я проявлял большой интерес к семье погибшего, и таким образом я познакомился с его сыном.

Матер допил свой чай и поставил пустую чашку на пол. Выпрямившись, он начал легонько поглаживать свое колено — воспоминания об Адене всегда вызывали тупую боль в раненной ноге.

— Лайам рос неспокойным ребенком; вспышки необузданной дикости в этом мальчике чередовались с более спокойными и рассудительными поступками. Может быть, таким образом он заглушал в себе скорбь по убитому отцу, и за буйной яростью скрывалось всего лишь вполне объяснимое человеческое горе, которое было не по плечу маленькому человечку. Эти дикость и ярость дошли до крайнего предела, когда мать Лайама, несчастная, доведенная до отчаяния женщина, совершила самоубийство. Я следил за вдовой и сыном с той самой поры, как не стало капитана Холлорана, ездил к ним, чтобы помочь с финансовыми делами — осиротевшая семья должна была получать пенсию от Британских Вооруженных Сил. Но, к сожалению, вскоре мне пришлось прервать контакт с ними из-за собственных проблем, — Матер похлопал по больному колену, указывая на причину этих проблем. — Мне угрожала ампутация, но я попытался убедить врачей, что нога станет как новенькая, если они немного покромсают ее своими скальпелями. Теперь я сомневаюсь, что поступил правильно, — прибавил он задумчиво, словно обращаясь к самому себе. — Итак, после долгого перерыва я получил письмо от деда Лайама, в котором сообщалось о смерти Шивон, и как только начал подниматься на ноги, приехал в Ирландию — посмотреть, что можно сделать для мальчика. — Матер криво усмехнулся и прибавил: — И думаю, я успел как раз вовремя.