И он опять улыбнулся.

Квинн-Риц медленно повернул голову к двери в кабинет. Неужели кто-то все еще стоит с той стороны? Он был уверен, что слышал какой-то звук, донесшийся из коридора. Поставив стакан на край стола, вице-президент «Магмы» подошел к полуоткрытой двери.

Открыв ее, он выглянул наружу. «Есть там кто-нибудь?» — произнес он довольно громко, подумав, что со стороны он, наверное, выглядит весьма глупо.

Ответа не последовало.

Он сделал шаг вперед, почувствовав едва уловимый терпкий аромат, и тотчас же что-то мягкое окутало его голову, полностью закрыв лицо. Свет померк перед глазами вице-президента «Магмы».

* * *

Чьи-то руки сильно подтолкнули его вперед. Он потерял равновесие, и, сделав несколько нетвердых шагов, упал ничком. Несколько минут он лежал на полу, скорчившись в неловкой позе, боясь пошевелиться, ослепленный странной повязкой, закрывавшей его лицо.

Несколько минут он собирался с духом; он был слишком напуган сейчас, чтобы хоть что-то соображать. Сквозь плотную ткань, полностью закрывавшую его голову, он расслышал негромкий стук закрывающейся двери. Он затрясся всем телом.

Быстрая ходьба по коридору на подгибающихся от страха ногах показалось ему долгим, мучительным, непрекращающимся кошмаром; она стала самым ужасным переживанием, которое ему — до сих пор — довелось испытать. Его непреклонно и грубо тащили навстречу неизвестной судьбе. Теперь он мог представить себе, что чувствовали разбойники в Англии старых времен, когда их, связанных, с лицом, закрытым низко надвинутым капюшоном, вели на виселицу, даруя им последние короткие и потому слишком драгоценные мгновенья для того, чтобы они могли прочувствовать всю глубину вечности, которая ждала их в конце недолгого пути (для подобных чувств в сердце осужденного всегда найдется уголок; неважно, как долог будет его последний путь и насколько сурово будут обходиться палачи с беспомощной жертвой, попавшей им в руки, таща ее к месту казни — какой-то уголок сознания перепуганного, отчаявшегося, может быть, даже бьющегося в руках стражи человека все равно останется спокойным и ясным, его не коснутся хаос и смятение, царящие в эти минуты в душе несчастного пленника, и он с ошеломляющей четкостью будет фиксировать каждый шаг, сделанный на этом страшном пути…). Его крепко держали два человека — хотя они не произносили ни слова, ни звука в ответ на его испуганные просьбы, угрозы и крики, он был уверен, что конвоиров двое — они подняли его с пола возле его собственного кабинета и повели куда-то по коридору… Лифт… Они привели его в лифт. Зачем? Куда они хотят его утащить? О, Господи, неужели… Неужели эти люди охотятся за Феликсом Клином? Значит, они ошиблись, приняв его за экстрасенса? Скорее всего, именно так оно и есть! Тогда нужно как можно скорее объяснить им, что они схватили не того человека, который им нужен. Квинн-Риц не испытывал ни малейшей приязни, а тем более — преданности Феликсу Клину. Он был готов выложить все, что знал, только бы с него сняли эту проклятую повязку, только бы прекратилась эта пытка неизвестностью, только бы ему гарантировали жизнь. Нет, нет, они не станут, ни в коем случае не станут мучить его — они ошиблись, а он сам охотно расскажет им обо всем…