Матер успел заметить, каким диким безумием горят глаза бегущего к нему человека. Металлический ломик тускло сверкнул в неярком свете ламп, освещающих коридор. Плановик остановился и поднял свою трость, направив ее конец прямо в грудь лысого мужчины.

Палузинский усмехнулся, глядя на оружие, которым собирался защищаться этот худощавый пожилой человек. Он подумал, что легко справится с противником, вооруженным хрупкой деревянной тростью. Самое худшее осталось позади, во дворе, у фонтана, и в подземелье, где горели черные свечи. Он ухватился за конец трости и рванул ее на себя, одновременно занося свой короткий тяжелый лом над головой незнакомца. Рука его дрожала. Раздался еле слышный щелчок.

Матер нажал маленькую кнопку на ручке своей трости, и длинная полая деревянная палка осталась в руке у Палузинского. Из-под чехла показался острый клинок. Безобидная деревянная трость превратилась в шпагу. У Матера не оставалось ни секунды на раздумья, ибо этот сумасшедший, стоящий перед ним, хотел только одного — убивать.

Плановик сделал выпад. Лезвие шпаги глубоко вошло в грудь Палузинского, задев сердце и выйдя с другой стороны тела.

Палузинский удивленно поглядел на высокого мужчину, стоящего перед ним. Он почувствовал боль только когда его противник резким движением выдернул тонкий клинок из раны.

Он медленно опустился на пол. Его движения были плавными, естественными — со стороны могло показаться, что он внезапно почувствовал сильную усталость и присел отдохнуть возле стены. Затем он неуклюже лег, и взгляд его помутился.

Перед смертью его посетило странное видение. Ему казалось, что он лежит среди сотен тощих тел, вытянувшихся на холодном полу — не в коридоре особняка, а в тесном, слабо освещенном бараке, за много сотен километров отсюда.

Эти живые скелеты начали шевелиться, приподнимаясь на полу. Они поворачивали к нему головы и улыбались жуткой усмешкой — растягивались иссохшие губы, в лунных лучах поблескивали глубоко запавшие глаза. Они ждали здесь много лет, ждали, когда он вернется. Один из них подполз ближе и дотронулся до лица молодого Януша Палузинского своими холодными, костлявыми пальцами. Он лежал неподвижно, не в силах шевельнуться, и чувствовал, как невидимые руки приподымают край его грубой одежды. И удивился тому, что совсем не почувствовал боли, когда зубы впились в его обнаженный живот.

Боли не было. Совсем.

И он знал, что этот кошмар, уже не раз снившийся ему, будет продолжаться дальше…

Глава 50 Тени и видения

Глава 50

Тени и видения

Холлоран даже не шевельнулся, ни один мускул не дрогнул на его лице. Он по-прежнему глядел вверх, в лицо умирающему гангстеру.