— Хорошо. У меня есть еще одна просьба, скоро приедет мисс Ханнингтон, когда она звонила мне, было похоже — она собирается сообщить нам что-то важное. У нее был странный голос и дикое нетерпение, поэтому через час поднимись сюда.

— Не такая уж и сложная просьба, я всегда готов к встрече с очаровательной мисс…. - он улыбнулся довольный собой. Моя бровь невольно скользнула вверх.

— Фей, сколько раз я тебе уже говорил. Хотя впрочем, еще одного раза не будет. Ты итак знаешь, где проходит грань твоих любезностей. Просьба не в этом заключается. Когда она придет до вечера, не говори ей, что сегодня ночью было еще одно убийство. Пускай побудет в неведении. Расстройств на ее плечи и так легло в последнее время очень много.

Мой друг слегка погрустнел, но кивнул головой, встал и, похлопав меня по плечу, направился к лифтовой платформе. Надеюсь, он в порядке. Ему тоже не сладко — работы на него свалилось громадное количество.

Я вспомнил, что в детстве Фей всегда помогал мне, когда мы росли в резиденции в Камакуре, он доделывал за меня тяжелую работу по дому. Носил на своих плечах тяжелые ведра с водой, они резали спину, и он специально старался успеть сделать свою работу и помочь мне. Не говоря уже, что Фей помогал мне с суровыми тренировками по владению мечом. Когда мое тело изнывало от боли и синяков, я сбегал в лес, и подолгу не хотел возвращаться в тренировочный зал, он всегда приходил за мной. Успокаивал, перевязывал раны и приводил обратно. Он вел себя так не только со мной, но и со своими младшими братьями и сестрами — помогал и заботился обо всех, кроме себя самого. Его самоотверженность всегда была стержнем жизни для Фея. Жить жизнью, в которой он никому не помогал, казалось ему совершенно невозможным. Я завидовал ему, я хотел стать таким же как он. Но у меня не получалось, во мне нет столько жертвенности.

Пока тяжелые мысли погружали меня в трясину глубокого самобичевания, лифтовая платформа начала движение и голос головного компьютера стал произносить имена и должности прибывших. Кроме Фея и Ягарина, я пригласил еще и полковника Нэша Оуэна — главу спецподразделения управления. Ему было тридцать два года, среднего роста, с мускулистым телосложением. Он был хорош собой и весьма сообразителен для бывшего военного, я на него никогда не жаловался, он мастер по спецоперациям, и в оружии ближнего боя разбирается лучше самого главнокомандующего Фимино. Я берег его для особого случая, ведь он цепной пес, для него нет ничего более забавного, чем идти по следу, вот только особым самоконтролем он не отличался. Характер у него жуткий, жалоб за нарушение субординации у него, наверное, в жизни было столько сколько и женщин — много. За скверное поведение он был разжалован, и отправлен в ссылку, после чего вернулся уже сюда в управление. Неординарных личностей у нас было много, зато пользы от них будет по более, чем от всей армии вместе взятой. Его разительная внешность выделялась также двумя зарубцевавшимися шрамами от осколочной бомбы на правой щеке, которые он получил лет пять назад при ликвидации террористической группировки.