Сколько он так простоял, Рус, наверное, и сам не смог бы сказать. Уйдя в свои горестные мысли, он совершенно не следил за временем и даже немного забылся, поэтому сразу не заметил, когда Амира, наконец, поднялась от тела своей матери и направилась к нему.

– 

Ты говорил, что её убил упырь, – едва приблизившись, дрожащим голосом проговорила она. – Укусил и выпил её кровь. Но на мамочкином теле нигде не видно ни крови, ни ран от зубов…

Голос её показался Русу звучащим с упрёком. И следующие её слова это подтвердили:

– 

Ты не пустил меня к ней, когда маме наверняка нужна была моя помощь! Раз нет следов укуса, значит, ей и вправду было плохо с сердцем! А ты… Ты…

Руслан не дал ей закончить, угрюмо проговорив:

– 

Д

ля упыря

скрыть следы своего укуса ещё проще, чем тебе вымыть руки. Пошли, я тебе покажу.

Подойдя к трупу Амириной мамы, Руслан присел возле него на корточки и извиняющимся взглядом посмотрел на всё рыдавшую над ним бабулю. Потом оглянулся на стоявшую у него за спиной Амиру. Взгляд последней рассказал ему, что она ждала от него только что им обещанного, и тогда он приступил к делу. Пристально посмотрев на мёртвое тело Амириной мамы, в следующий миг он стал словно что-то разметать над ним своим пронизывающим упырским взглядом, из-за чего оно прямо на глазах стало меняться. Нет, не полностью, на нём лишь проявились ранее не видимые следы недавнего укуса упыря. Во-первых, четыре аккуратных окровавленных дырочки на шее, от которых протянулись вниз уже подсохшие следы кровавых потёков. Во-вторых, там, куда вели следы этих потёков, небольшая лужица крови. Этого было вполне достаточно, чтобы понять, отчего умерла лежавшая сейчас на полу мама Амиры.

– 

Теперь ты мне веришь? – Руслан с грустью посмотрел на Амиру.

Та ничего ему не ответила, не сумев справиться с очередным приступом рыдания, ещё более сильным оттого, что она увидела, как умерла её мать.