– 

…Не серчайте, что не сказали вам сразу, – голос мамы дрожал от переполнявших её грустных эмоций. – Это всё равно бы ничего не изменило, так чего же было вас волновать раньше времени. То, что мы с Ульяной после того обряда умрём, она мне рассказала ещё в тот вечер, когда мы остались у неё ночевать. Так и сказала, что внуков наших теперь у смерти просто так не заберёшь. Только отдав ей взамен какие-нибудь другие жизни. И для этого нужно было совершить специальный обряд, который она, на наше счастье, знала…

Мамино чтение внезапно оказалось прервано папиным всхлипом. Посмотрев на него, все трое, и Руслан, и Ольга с мамой, увидели, как по щеке его медленно катилась слеза. В глазах же было столько боли, что, казалось, ему было впору не всхлипывать, по-мужски удерживая свои эмоции в узде, а самым настоящим образом разрыдаться.

– 

Вот мы с ней тогда и решили, – продолжила читать бабушкино послание мама, —что наши с ней жизни в уплату за наших внучат и пойдут. Зоя-то любила вас всех не меньше моего, и не только потому, что своих детей у неё не было. Да и грех ведьмачества своего она с молодости замолить хотела. Вот и…

На этом мама замолчала, тоже всхлипнув. Руслан же увидел, что и у Ольги глаза были полными слёз. Выходило, что держался уже только он один! Впрочем, у него уже и у самого неприятно пощипывало в носу, а глаза были почти что на мокром месте.

…Увидев, что их бабушки упали наземь, все четверо сразу же выбежали из круга и бросились к ним, однако, обе бабули уже не дышали. На их изрядно подёрнутых морщинками лицах застыли умиротворённые улыбки, словно говорившие детям и внучатам: «Всё хорошо! Не грустите! Всё закончилось хорошо, ведь вы остались живы!»

Когда отец и сын соорудили из веток деревьев этакие волокуши, – ведь умерших бабушек нужно было доставить в деревню и похоронить, – Руслан присел возле обгоревшего трупа Аллы.

– 

Этих давай просто закопаем, – послышался сзади голос родителя, да только Руслан его и не слушал. Сердце, как ни странно, при взгляде на Аллу грызла невыносимая тоска по чему-то дорогому и утерянному навсегда. Её было очень жаль, особенно если вспомнить, что она тоже так не хотела быть той, кем была, и от последнего переживать смерть недавней возлюбленной оказалось мучительным до слёз.

Ничего не отвечая отцу, Руслан повернул к себе её обгоревшее лицо. Алла-Алла! При виде того, что сделало пламя с ещё совсем недавно такими любимыми чертами, на сердце у Руса заныло ещё более невыносимо. Ведь он, помнится, говорил, что хочет вытащить из упырского кошмара и её, а значит, почти что ей это обещал! Обещал, и вот так всё закончилось… От нестерпимых душевных страданий парень даже застонал. И тут! Он потом мог поклясться, что ему тогда это не показалось! Не привиделось, что он увидел, как ужасно обгоревшее лицо Аллы вдруг едва заметно, видно, от боли, поморщилось, если так можно было сказать про его обугленную поверхность, и услышал, прямо в голове, минуя уши, её голос: «Я… тебя… люблю…»