Черный Бумер уходил из Москвы.

Автомобиль неспешно вырулил из тени старинных московских переулков, чтобы в скором времени оказаться в одном из самых ярко освещенных мест столицы, где огни большого города заиграют, отражаясь в роскошном глянце его поверхностей. Черный Бумер уходил из Москвы, потому что мотылек уже взлетел.

– Шангрила, – распевно произносит пассажир Бумера, указывая на светящуюся, переливающуюся разными цветами вывеску. В его голосе чуть удивленное веселье.

На эту реплику водитель не реагирует.

– Надо же! – восхищенно продолжает пассажир, откидывая назад барским жестом абсолютно седые пряди волос. – Удивительное дело – Шангрила!

– Ну да, – наконец кивает водитель, только если раньше мы могли видеть на нем легкомысленную майку с призывом «Свобода Тибету!» с еще более легкомысленной припиской «Буддизмом по бабизму!», то сейчас он надел выцветшую, старую да еще не по размеру футболку с изображением индейского вождя в полном боевом оперении. – Это просто казино. Всего-навсего игровой дом. Их закроют через пару месяцев.

– Сомневаюсь.

– О чем ты? Сомневаешься, что закроют?

– Сомневаюсь, что просто. Даже в этом меняющемся и, по мнению некоторых, напрочь лишенном Божественного присутствия мире, власть имени еще никто не отменял.

– Что же – ладно.

– Ты вот знаешь, к примеру, что такое «бумер»? – Казалось, пассажира забавляет их беседа. – И откуда на логотипе твоей машины изображение пропеллера? Или иначе – крылышек?

Водитель скупо усмехается. Не то чтобы мрачно, скорее он сосредоточен на чем-то другом.

– А напрасно, – продолжает седовласый. – Как и «парусник» или, например, бражник «мертвая голова», «бумер» – это имя мотылька, ночной бабочки из рода цикли…

– Слушай, сделай милость, избавь меня от очередной лекции, – просит несговорчивый водитель, – хочешь, скажу «умоляю»?

– Ладно-ладно, – ухмыляется пассажир, и в голос его прокрадывается нечто шальное. – Напрасно ты так: хоть ареал их обитания весьма далек от наших мест, так сказать, – благословенные тропики, райские кущи, – тебе предстоит встреча с одним их них, причем в самое ближайшее время.

Седовласый господин на переднем пассажирском сиденье откидывается к подголовнику, устраиваясь поудобнее, и прикрывает глаза.

«Ладно-ладно, – думает он, – не хочешь, не надо».

Он знает кое-что. Но если на то пошло, может и не делиться своим знанием с водителем.

Он знает, что Черный Бумер уходит из Москвы навсегда. Насовсем. Он прощается с любимым с детства городом, и в прохладной глубине сознания пытается взвесить это «навсегда-насовсем», рассматривает его, как забытый драгоценный камень. Кристалл. И лишь иногда, в короткие мгновения, яркие, смущающие, тревожные змейки сбегают по граням драгоценного кристалла, но губы седовласого господина расходятся в шальной усмешке, выводя на поверхность все сомнения, и в нем снова воцаряется покой.