А его, конечно же, ждет приз. Чем еще может стать эта, хоть и пугающая, но томительно предвосхищаемая встреча с Ней? Грозной, великолепной и безумной, сотворившей все из самое себя, хищной, всегда страждущей оплодотворения, рождения и всегда готовой поглотить? Она пробуждается сейчас в самом сердце Страны чудес, где обретала покой, – смерть Неба, Бога-отца, зовет ее. И она пробудится, едва обретет целостность, едва сбежавший мальчик войдет в нее, вкусит, отведает и станет есть Ее хлеб.

Седовласый пассажир спокойно смотрит вперед, на дорогу. На губах его застыла усмешка, совсем шальная, совсем безумная. И лишь иногда струящиеся по граням кристалла змейки все еще берут в нем верх. И тогда на короткий миг подкатывает страх, необоримый и необозримый ужас, ставший его подлинным существованием. И вот тогда все труднее подавить желание так же, как и тот, второй, запустить в рот большой палец левой руки. И теперь уже сосать его, сосать, убегая в спасительное беспамятство, сосать, растворяясь в первобытном небытии, сосать и сосать, не останавливаясь, до конца времен.

V.

Лейтенант ДПС Свириденко решил довольно странным для себя образом провести остаток сегодняшнего дня. Дома ждала любимая гибкая клавиатура и новая оптическая мышь, ждала сверхбыстрая линия связи с Интернетом и сверхинтересный форум на www.deaddrivers.ru, но лейтенант Свириденко домой не торопился. В этот замечательный вечерок накануне весеннего месяца мая вздумалось лейтенанту прогуляться по центру, подставляя лицо теплому ветру, который пах уже не арбузами, а молодой зеленью да распускающимися цветами. Свириденко не знал, куда идет, но, сворачивая в переулки, углубляясь в холмистые изгибы московских улиц, словно шел по смутно ощущаемой линии, подчиняясь неведомому, но настойчиво звучащему в нем императиву. Это ощущение было… тихим, но, скорее всего, приятным, будто он, как в детстве, двинул навстречу приключениям, и в конце его ждет что-то, если не захватывающее, то по крайней мере интересное. Идти так действительно оказалось удовольствием, лейтенант Свириденко начал даже петь про себя, и с каждым шагом забытая радость вольного бродяги наполняла его. Так он и шел, пока ноги не вынесли его на одну из самых ярко освещенных улиц столицы. Здесь лейтенант почувствовал критический прилив радости. Он улыбался встречным прохожим, а они ему в ответ – как приветливы и симпатичны оказались жители одного с ним города! – и впервые за долгие годы женщины одаривали его веселыми взглядами, наполненными восхитительной роскошью обещаний.