– Жаль, что при таких обстоятельствах, – улыбнулась та. – Слышала, вам пришлось солоно.

– Ага, – подтвердила Джулия. – Сами знаете, как это бывает. Полоса черная, полоса белая. Та, в которую я угодила, явно не была белой, но ничего, я справилась. Вот она я, целая и почти невредимая.

Джулия понимала, что разболталась под влиянием наркотиков, но ее это не заботило. Ее ничего не заботило, кроме, может быть, Анны, но с Анной все было в порядке. Или все будет в порядке.

– Да, – согласилась Уинн. – Живая и почти невредимая. Но, кажется, за вами пришли врачи. Насколько я вижу, работенка им предстоит та еще. Как, впрочем, и мне, но об этом мы поговорим позже, когда вы… Когда вы будете чувствовать себя лучше. Я просто хотела дать вам знать, что я – здесь.

– Ага, – повторила Джулия. – Потом поговорим.

Каталка снова двинулась и въехала в большую чистую комнату. Медсестра поправила ей иглу в руке, затем Джулию переложили на стол, сделали рентген, потом снова вернули на каталку и перевезли в другую большую и чистую комнату. Там ждала улыбающаяся женщина лет пятидесяти с небольшим, немного напоминающая Эдну. Она сказала Джулии, что все будет хорошо, и врачи принялись осматривать ее кисть и бедро, потом сверху появилось чье-то лицо и чей-то голос произнес: «Я – анестезиолог», – после чего Джулия начала проваливаться в сон, сон, сон…

11

Первое, о чем она подумала, когда проснулась, так это о том, что в горле пересохло, и хорошо бы сейчас стакан холодного, шоколадного молока. Довольно странно, потому что последний раз шоколадное молоко она пила в детстве.

Но сейчас ей хотелось именно шоколадного молока, ужасно хотелось.

Затем она удивилась, что, черт возьми, происходило с ее телом? Оно пульсировало в такт биению сердца. Пульсация начиналась где-то под левой лопаткой, доходя до правого бедра. В руку же словно кто-то размеренно втыкал иголки. И тогда она все вспомнила. Как размозжила себе кисть, сидя в «тайнике священника», как злобная гадина Эдна ударила ее молотком по ноге и вонзила в спину очень острый японский нож. И как потом приехала Джилл и спасла ее, а Эдна куда-то убежала.

Джулия услышала, как открылась дверь. Раздался быстрый топоток, и детский голосок воскликнул:

– Мамочка! Я принесла тебе цветочки!

Сунув Джулии букетик гвоздик, Анна принялась карабкаться на кровать.

– Осторожно! – предупредил Брайан. – Мамочку сейчас тревожить нельзя.

Он подхватил дочь и усадил ее на колени.

– Привет, – поздоровался он. – Медсестры сказали, что ты очнулась.

Лицо у него посерело и осунулось, в глазах еще стоял ужас.