Однако в этот раз им не подфартило. Как ни изловчался, как ни ухищрялся и один рыболов, и другой – то снастями, то наживкой – всё без толку.

Солнце уже палило, отражаясь от зеркала бескрайней воды, уже хотелось спрятаться под навесом грубого тента, а они всё торчали, всё творили какие-то заклинания, пытаясь хоть какого-нибудь гостя выманить из глубины. Но если уж не повезёт, так не повезёт по полной программе. Сначала снасть за что-то зацепилась на дне. Освобождая снасть, Кузнецарь занервничал, а надо было очень аккуратно, короче, порвал. И Галактикон отличился: покачнулся и плечом подломил опору, на которой держался парусиновый тент – солнце взялось палить без перекура и такое возникло ощущение, что волосы трещат на голове, как это в бане бывало, когда пару до угару поддадут. А под конец всех этих неурядиц Великогрозыч едва бинокль не утопил; этот бинокль был с поезда, также как и многие хохоряшки.

Бинокль задрожал в руках, когда Великогрозыч приметил яхту – белую, длиннорылую, полным ходом идущую в сторону острова. Сердце ёкнуло. И Галактикон встревожился. Какая тут рыбалка? Якорь из воды по-быстрому достали, свернули свои снасти, подняли парус и вперёд. Да только вперёд не очень-то получалось. Мёртвый штиль упал на море – одни лишь солнечные зайцы ликовали. И пришлось попеременке – до кровяных мозолей – на вёслах горбатиться.

3

Рыбаки вернулись мрачные – с пустыми руками, с дурным предчувствием. Ацтека остался на берегу, пошёл осматривать остров, не затаилась ли где белая яхта, которую они видели в бинокль. А Кузнецарь направился в хижину.

Обострившимся чутьём – на чистом воздухе чутьё становится особенно тонким – он почуял какую-то перемену. Бегло посмотрев по сторонам, увидел на столе нечто такое, чего отродясь не бывало: заморский белый сыр, жареные колбаски, оливы и маслины, масло, свежий хлеб с кунжутом.

– Это что за гостинцы? Откуда? – угрюмо спросил.

Златоустка смотрела на него глазами преданными, но слегка весёлыми, не совсем подходящими для этой минуты.

– У нас были гости, – стала рассказывать, – пришли к полудню. Какие-то не русские, я плохо поняла. Что-то лопотали здесь, вот угощенья оставили.

– И что им надо было?

– Да просто так, я поняла. Мимо проплывали, решили заглянуть на огонёк.

– Наш огонёк с воды и ночью-то не видно. – Кузнецарь нахмурился, глядя в глаза жены. – А ты чего это развеселилась?

– Я? Ну, вот ещё! – Жена опустила глаза; она уже истосковалась по общению с людьми; она год за годом дичала на этом острове, но пожаловаться мужу не могла, боялась гнев навлечь на свою голову.