– Имя! – рявкнул кто-то снаружи.

– Дегустатор Неверфелл, прибыла свидетельствовать…

– А, дегустатор! Ее все уже ждут, давайте, быстрее несите ее в зал.

Носильщики пустились бегом, паланкин затрясло.

«Помни, – твердила про себя Неверфелл, – Максим Чилдерсин убил великого дворецкого. Не смей забывать об этом. Чилдерсин – убийца».

Дверца паланкина распахнулась, дворцовые слуги в белых ливреях практически выдернули ее наружу и подхватили под руки. Неверфелл почти волокли по широкому коридору, так что ее ноги едва касались пола.

«Потерпи еще чуть-чуть, – умоляла Неверфелл свою память. – Еще немного, только чтобы успеть рассказать всем правду».

Тяжелые двери из красного дерева открылись ей навстречу, и Неверфелл наполовину ввели, наполовину втащили в Зал смирения. Там было гораздо светлее, чем в прошлый раз, и она наконец смогла его рассмотреть. Зал смирения представлял собой огромный амфитеатр с длинными рядами сидений. Неверфелл находилась в самой нижней его точке, на маленьком, залитом светом каменном помосте, обнесенном деревянным поручнем. Из-за него у Неверфелл возникло ощущение, что она – зверек в клетке, выставленный на всеобщее обозрение.

Собравшиеся в зале придворные и в самом деле откровенно ее разглядывали. Неверфелл плыла в море лиц, наполовину скрытых биноклями и лорнетами. В воздухе витал слабый запах Паприкотки. Очевидно, те, кому достались места на задних рядах, использовали обостряющую слух специю, чтобы не пропустить ни слова.

Неверфелл схватилась дрожащими руками за поручень, в глазах помутилось. В голове словно что-то горело. Неверфелл зажмурилась, но она ничего не могла поделать со всепроникающим Вином. Оно вошло в полную силу и теперь обрабатывало ее воспоминания.

Когда Неверфелл открыла глаза, все вокруг выглядело иначе. Исчезли фиолетовые спирали, ее больше не терзали сомнения. Неверфелл отпустила несчастный поручень, в который вцепилась мертвой хваткой, и медленно огляделась. Слева, на черной железной платформе, украшенной коваными ветками шиповника, стояла следовательница Требль. Ее Лицо сохранило бульдожье упрямство, но волосы стали абсолютно белыми. На такой же платформе справа от Неверфелл стоял Максим Чилдерсин в серебристом камзоле. Пробежавшись глазами по роскошно одетому собранию, Неверфелл увидела скопление бордового. Не иначе как Чилдерсины явились на слушание в полном составе.

– Неверфелл из внешнего мира, – громко обратилась к ней Требль. – Ты готова дать показания?

– Да, – ответила Неверфелл. – Готова.

– Прекрасно. – Следовательница Требль встала и наклонилась вперед, всей своей позой давая понять, что каждое слово Неверфелл подвергнется испытанию огнем и мечом. – Два месяца назад ты давала показания Следствию. И ты заявила, что за все время работы у великого дворецкого у тебя не было возможности принять противоядие. Верно?