Неверфелл стиснула зубы. Эрствиль никогда бы ее не бросил. Но вдруг с ним что-то случилось? Пожалуйста, пусть он будет жив…

– Я был бы рад еще с тобой побеседовать, – продолжал Чилдерсин. – И многое хотел бы обсудить. Например, не ты ли пыталась заказать несколько десятков очков с закопченными линзами, треногу, спиртовой уровень, арбалет и кучу веревок? И правда ли, что ты общалась с Клептомансером? Его тело все-таки нашли. Полагаю, ты слышала об этом.

Неверфелл почувствовала, как кровь отхлынула от лица. Ее начала бить мелкая дрожь.

– Судя по всему, нет, – сказал мастер Чилдерсин, внимательно глядя на нее. – Ты действительно смогла привлечь его на свою сторону? Откровенно говоря, я впечатлен. Если тебе от этого станет легче, я приказал забальзамировать тело и выставить в Палате диковин. Подобный талант не заслуживает забвения.

– Вы не позволите мне выступить на слушании. – На Неверфелл вдруг снизошло спокойствие. Свет будто переполнял ее изнутри. Она злилась, злилась так сильно, что все страхи сгорели в огне ее ярости, как комочки шерсти в печи. – Только не сейчас.

– Почему же не позволю? Ты выступишь перед двором и расскажешь, со всей свойственной тебе искренностью и убедительностью, что у тебя не было никакой возможности принять противоядие, пока ты работала дегустатором великого дворецкого. Ты скажешь, что ничего не ела и не пила у мадам Аппелин и что никто не давал тебе противоядие во сне, потому что ты спала в комнате, запертой изнутри. Ты подтвердишь все, что я говорил эти два месяца.

– Вы дадите мне Вино, верно? – бесцветным голосом произнесла Неверфелл. После всего, что она вынесла, защищая свои воспоминания, неизбежность расставания с ними казалась особенно жестокой.

– Боюсь, у меня нет иного выхода. Ты забудешь все, что случилось после смерти великого дворецкого. Конечно, нам потребуется история, объясняющая твою внезапную амнезию. Давай-ка подумаем… Предположим, похитители, которые удерживали тебя два месяца, решили стереть твои воспоминания, чтобы ты не смогла их опознать, но не рассчитали силу Вина. Когда тебя спасли, ты была в состоянии шока и пришла в себя прямо перед слушанием… Ну как, звучит правдоподобно? – спросил Максим Чилдерсин, уже зная ответ.

У Неверфелл пересохло во рту.

– Сказать по правде, – продолжал винодел, – я не в восторге от того, что приходится стирать тебе память. За относительно короткий промежуток времени ты стала совершенно другим человеком, личностью интересной и достойной восхищения. Вино скоро принесут, ты выпьешь его и превратишься обратно в милую, доверчивую, беспомощную девочку… Да ты и сама помнишь, какой была раньше. Та, кем ты стала, исчезнет. Потому я хотел попрощаться с ней. – Он грустно улыбнулся и направился к выходу.