Майор подошел, аккуратно приоткрыл одну из створок, и та издала характерный металлический скрип.

Алексей подсветил внутрь окошка и увидел вытянутую камеру, в которой еще сильнее пахло мерзкой гарью, а по всей поверхности была разбросана серая субстанция, похожая на пыль, или насыпь. В такой камере спокойно поместилось бы тело человека, а то и не одно.

– Ну, что там? – спросил Маврин, стоя за спиной майора.

– Похоже на печь, – ответил Васильев, продолжая рассматривать внутренности камеры. – И судя по запаху, жгли тут явно не дрова с углем.

– Здесь они избавляются от трупов после ритуалов, – спокойно произнес отец Матвей, осматривая стены.

– Хотите сказать, что это личный крематорий сатанистов? – решил уточнить Маврин.

– Без сомнения.

– Жуть, – брезгливо произнес Коля. – То-то здесь вонь такая стоит. Эти мрази хоть знакомы с такой вещью, как вытяжка?

– Если бы здесь стояла вытяжка, охранники и посетители Ховринки давно бы уже задались вопросом: откуда из земли валит дым? – майор закрыл створку и повернулся. – Так что в этом плане они тоже не дураки.

Мужчины еще немного осмотрелись и, не найдя больше ничего интересного, майор сказал:

– Ладно, идем дальше.

В этот момент со стороны туннеля отдаленно послышался истошный и зловещий смех. Он оборвался так же резко, как и начался.

Все замерли и приготовили оружие. Отец Матвей открутил стеклянную крышку от своего факела с благодатным огнем.

– Который час? – с небольшим напряжением в голосе спросил майор.

– Полночь, – ответил отец Матвей.

– Надо спешить, – Васильев обратился ко всем. – Выходим и идем только прямо. По дороге двое посматривают назад.

Они вышли из крематория и направились дальше вглубь туннеля. Васильев и Ершов шли впереди, а отец Матвей и Олег следом за ним, периодически поглядывая назад. По пути их постоянно сопровождали некие шорохи и скрипы, заставляя останавливаться и осматриваться по сторонам. С ними явно кто-то пытался играть.

– Эй, помогите! – раздался вдруг женский крик позади.

Все снова остановились и повернулись назад.

– Кто это? – тихо спросил Ершов.