— Так точно, товарищ полковник.

«Твоя жена и ещё ряд сотрудников…»

Он вздрогнул.

«Рапорт об увольнении подождёт».

Он встал.

— Разрешите идти, товарищ полковник?

Ему хотелось убивать. Очищать от заразы город. И Родину. Кто знает, не угрожает ли вирус Родине? Не время для рапортов. Поняла бы его Тоня? Он спросит у неё. Он только что думал так же, как она, — и не значит ли это, что и она могла бы думать, как он?

— Да, и вот ещё что, — сказал Лысов. — Получи там внизу ВэПэ. Возьми штук шесть или десять. Может, с кем из наших соединишься… Не знаю, что будем делать дальше… Комплектами возьми, с зиповскими патронами, я позвоню сейчас дежурному. А в свой эРВэКа не суйся. Понял, подполковник? И последнее. Убивать этих больных надо в голову. Я не видел, как милиция расходовала патроны, но майор мне сказал: убить нельзя, если не попасть в лоб. Бейте в лоб. Или в висок. Тогда им конец. А в сердце, в живот — не умирают. Это вирусные психопаты какие-то. Говорят, они живут и ходят с пулей в сердце. Это не я сказал, это я передаю тебе слова мента. Майор вряд ли врёт: говорит, видел, как один белолицый, с вырванным желудком, натурально ходил и ел, хотя жратва вываливалась ему под ноги. Ну кто поверит, подполковник?… Вот потому-то и не хочется мне тревожить окружных повторной кодограммой. Скажут: ладно, полкан с утреца не соображает, это бывает, но к обеду-то должен протрезвиться.

Езжай домой, Баранов. Не езди по больницам и по моргам. Где твоя жена, всё равно не узнаешь. ОМОН свозит трупы «белых» куда-то в засекреченное место и там сжигает. Стоят в противогазах и жгут. Это я выбил из них. А то майор вообще не хотел говорить. Езжай домой. Приедешь домой — а там и дочь. Как её зовут-то, Надей?… Тоней?… Антонина Руслановна, что ли? Неудобно как-то выговаривать… Мои-то дома, я же в Решетниково живу. Мне тюменская ядовитая вода не страшна. Сын мой загулял вчера — и проспал университет, так и не пошёл на лекции. Хотел отругать его с утра, да плюнул. Хорош бы был воспитатель: сам на службу проспал… А тут позвонил ему, сказал: не вздумай носа высовывать из коттеджа. Сиди там с матерью и двери никому не открывай. Приеду — расскажу, в чём дело. За мать отвечаешь. Он у меня, когда надо, быстро соображает. Мы их ругаем, а они ребята и девчонки что надо… Да, Руслан, никогда не знаешь, что лучше — жить трезвым и здоровым, и принимать с утра холодный душ, или быть пьяным и грязнулей…

«Я-то принял душ, — подумал Баранов. — В шесть тридцать. Холодный».