– Постарайся ей это объяснить, если сможешь. То, что вас изучали, потому что вы удивительные явления, уникальные, необъяснимые – это не умаляет того факта, что вы были любимыми детьми своих матерей и отцов. Но боюсь, что она и тебя не услышит. Главное, не дай ей наделать глупостей. Меня не будет всего сутки. А папку дай лучше сюда. Не дай бог не в те руки попадет.

Яжинка забрала бумаги из рук Дэйва.

– Кстати, кто такой этот Редеус?

– Ты действительно хочешь это знать? – серьезно спросила старушка.

Дэйв подумал. Потом помотал головой.

– Кажется, я и так понимаю. Надеюсь, что Ирма не догадалась. Лучше не говорите. Ведь есть шанс, что я подумал неверно.

– Молодец. Береги ее. Через сутки вернусь.

Яжинка повернулась, закрыла за собой дверь и твердой уверенной походкой пошла по дороге прочь от дома.

***

Ирма так и не вышла до вечера. Дэйв пытался с ней заговорить через дверь, но услышал только глухое: «Уходи».

Сидя в одиночестве в гостиной, он поковырял ужин. Есть совсем не хотелось. Потом решил, что утро, наверное, будет мудренее вечера, и пошел спать.

***

…В общем, дорогой дневничок, наворотила я сегодня дел. На Дэйва я, конечно, зря сорвалась. Он такой же несчастный ребенок, которого создали для генетических экспериментов, как и я. Стыдно теперь перед ним ужасно. За Яжинку не стыдно, а вот за него стыдно. Он не заслужил. Но как теперь выйти из комнаты и общаться с ним я не знаю. Да и бабку эту видеть совершенно не хочу. Уже почти утро. За окном светает, а я до сих пор так и не ложилась. Наверное, все-таки надо поспать. Вдруг решение придет в голову само собой утром? Надо постараться проспать хотя бы до обеда…

***

На следующее утро Ирма не вышла к завтраку. Из ее комнаты не раздавалось ни звука. Дэйв грустно сидел внизу в гостиной, но так ее и не дождался.

Главное он так и не понял, как говорить с Ирмой. Лучше всего ему думалось во время стрельбы, поэтому он взял лук и пошел в сад. Ему пришлось уйти в самый конец сада, в тень, чтобы сарайчик был не со стороны яркого утреннего солнца.