«Это воплощение зла находится здесь только из-за меня. Но это же моя жизнь, и я полностью контролирую ее», – подумал Дэйв, закрыв глаза. Он вложил в свой внутренний монолог всю свою силу и веру. Веру в себя. Веру в добро, в справедливость. Веру в любовь. Веру в их с Ирмой будущее.

«Такого зла не должно быть. Ни одна земля не должна терпеть на себе такое, ни один человек не должен встретить это на пути. Я ошибся и исправлю свою ошибку.»

«Моя девушка сейчас может умереть от того, что просто не должно существовать. Этому не бывать в моем мире! Ведь это моя земля, на которой я родился, и она дает мне силы. Розеград – моя родина, которую этот бог хочет поставить на колени. Это моя страна и я ему ее не отдам. И Навь, и Земля – это все мой мир! Это всё моя вселенная, где этому злу не может быть места!»

Дэйв ощутил покалывание в пальцах и в висках. Сила поднималась от земли, наполняя его энергией и уверенностью.

– Это мой мир! – крикнул он уже вслух.

Дрожь прошла по всему его телу.

Видар удивленно обернулся.

– Я отвечаю за него и этот мир никогда тебе не достанется!

Покалывание в пальцах поднялось вверх по рукам и ногам. Оно заставило сердце биться еще чаще, хотя казалось, что быстрее уже некуда.

Древняя могучая и обжигающая сила поднималась вверх по позвоночнику.

Видар медленно приближался. Дэйв посмотрел в два белых бесчувственных глаза и прокричал тому в лицо:

– Тебе нет места в моем мире!

Белые глаза что-то поняли и испугались. Зрачки расширились. Бог ринулся вперед и замахнулся кинжалом.

– Ни в одном из миров! Тебе нет места в этой вселенной! ТЕБЯ ПРОСТО НЕТ!

Сила внутри взлетела по позвоночнику и взорвалась в голове, обжигающей волной. На один миг, казавшийся бесконечностью, Дэйв ощутил, что он стал большим-большим, и весь этот город, и земля вокруг – все это теперь внутри него. Он чувствовал мысли каждого человека, полет каждой птицы, шелест каждого листика на ветру. Он ощущал, как прорастают травинки сквозь толщу земли, как ветер мчится по полям, как солнце пронзает своими лучами толщу неба. Как ликует юный жеребенок, несясь по полу навстречу ветру, как радуется ребенок возвращению мамы с работы, как любовь согревает девушку, сидящую у окна и смотрящую на бьющий в стекло холодный дождь где-то на Земле. И, вместе с тем, он действительно отвечал за все. За погибающий от засухи урожай на далеких полях на южном континенте, за боль котенка, попавшего под колеса кареты на улице Лондиниума, за смерть больного старика в Любограде. Он чувствовал все. Он отвечал за все. Он был этим миром, а мир был им. Мир был наполнен любовью и болью, но в этом мире больше не было того зла, что, как в замедленном кино мчалось к нему с поднятым ножом. Дэйв забыл о Видаре и исключил его из своих мыслей. И вселенная забыла тоже.