— Насчёт знаков мы ещё поговорим, — сказал Юра, опускаясь перед пареньком на корточки и осторожно закатывая штанину. — Не всё так плохо, собака и то сильнее может покусать. Есть здесь чистая марля и йод? Или хотя бы спирт…

— В ящике под скамьёй отец хранит аптечку… но если не всё так страшно, то оно, наверное, и само заживёт… почему вы смеётесь?

Роясь в указанном ящике, Юра надувал щёки, стараясь, чтобы голова и плечи тряслись не так сильно.

— Ты такой отважный малый, что не побоялся взять без разрешения лодку и выйти на озеро, чтобы поднять на борт мертвеца, но боишься, что будет щипать?

Витя открыл рот, но ничего не сказал. Он полностью ушёл в себя, и даже не дёрнулся, когда Юра обрабатывал рану йодом и накладывал повязку. Потом тихо спросил:

— Что это… такое было?

— Громоотвод для твоего страха, — ответил Спенси. Юра поднял брови. Он думал, что уродец соврёт, но, похоже, ошибся. — Он вытягивал из тебя эту сильнейшую человеческую эмоцию, страх, как губка вытягивает воду… думаю, ты почувствовал. По лицу вижу.

— Вот как, — лицо мальчишки приняло отсутствующее выражение. Юра перешагнул через скамью, устроился у руля. Им повезло, что в пылу этой передряги канистра с топливом не улетела за борт. Завёл мотор и направил лодку в сторону рыбацкого поселения. Не было видно ни крыш, ни пристани с лодками: туман во все стороны стелился по земле и водной глади и казался бесконечным; это был даже не туман, а очень мелкий дождь, который каким-то невообразимым образом завис над землёй. Но если взглянуть чуть выше, можно разглядеть шапку леса, над которой чёрными точками кружили птицы. Погода была нелётной, но птицы, должно быть, знали, что дождь будет идти долго, и не унывали по этому поводу.

— Этот мертвец, этот монстр… он ведь не всё время был под водой, так? И вы знали, что может случиться, дядя Юра, поэтому поплыли со мной. Почему вы ничего не сказали?

— Ты бы всё равно не поверил. Мальчишки твоего возраста никогда никому не верят на слово.

Сказав это, Хорь вспомнил восьмой «Б» и его лекцию перед самым звонком. Они так слушали… они поверили, пусть даже это противоречит всем законам жизни и подростковой психологии.

— Этого парня нужно было вывести из игры, — сказал Спенси. К нему вернулся его обычный голос диктора с многолетним стажем. Он облизывал зубы, на которых, как Юра с облегчением заметил, не осталось ни капельки Васькиной крови. — Как в детской игре в снежки… ну да ты, наверное, знаешь. Чем меньше человек остаётся во вражеской команде, тем лучше. А лосиный пастух был игроком хоть куда. Если продолжать аналогию со спортом, его могли бы печатать на стикерах к журналам «Panini».